Книга Любовь и курица, страница 32 – Елена Иваненко

— То есть заявления писать не будете? – расстроилась Ольга Олеговна. Мечта о славе опять пролетела мимо.

— Я буду писать заявление! – встрял председатель. – Как же это все бабы ухитрились разом в один день забеременеть и лишить предприятие нормальных работниц? Это очень подозрительно!

— Кстати, да! – присоединилась Аниськина. – Ваши мужья, похоже, были в преступном сговоре против совхоза. А это от семи до десяти лет, – напугала она, пытаясь поднять выгодную ей шумиху.

— Они не преступники! – заступилась за мужей Маша. – Хорошие они! И даже пить, благодаря бабе Капе, бросили! – в отчаянии проговорилась она.

— Та-ак! – обрадовалась участковая. – И опять следы ведут к Капитолине Матвеевне!

— Это что же на белом свете делается? – уронив стул, вскочила из-за стола баба Капа. – Чуть что, сразу я! Совесть есть у вас, Ольга Олеговна? Я вам что, президент? Кошка родила котят, снова бабка виноват! – как таран, рванула она на выход.

— Не торопитесь, – остановила старуху Аниськина, – господа доярки, немедленно доложите, как Капитолина Матвеевна запретила вашим мужьям употреблять алкоголь? Угрозами или шантажом? А то за соучастие посажу!

— Баба Капа нам отвар дала и лекарственный суп к нему, – неохотно призналась Маша, спасая от тюрьмы будущего ребенка.

— Про эффект от отвара я помню, – вспомнила участковая разбежавшихся по туалетам Бухариных и Кумачова, – а что еще за суп?

— Тыквенный, полезный. Мне его соседка Анютка готовит. Я не знаю рецепт, но восстановить микрофлору после несовместимых бухла и отвара хорошо помогает, – припертая показаниями клиенток, призналась старуха.

— Так, значит, Анна не для себя суп-пюре варила? – внезапно ахнула Евгения Максимовна и закрыла рот ладонью.

— А вы откуда про пюре знаете? – тут же с подозрением уставилась на нее Аниськина синхронно с бабой Капой. – Про пюре никто не упоминал.

— Кажется, я начинаю понимать, – медленно дошло до старухи, – наша бизнесменша решила поселок расширять с помощью новых жителей, чтоб больше денег на продаже курей загребать. По плохим дорогам-то продукты далеко не увезешь, пусть тут едят! – обличительно догадалась она.

— Не без вашей помощи, Капитолина Матвеевна! Афродизиак ведь вы мне дали! – перевела стрелы хозяйка птицефабрики, с сожалением понимая, что бабкин порошок сработал, но не на дочери.

— Удачное признание сразу двух преступных лиц, – радостно достала наручники Ольга Олеговна.

— А я заявление на них готов написать, что в декрет всю мою ферму отправили, аферистки! – возмущенно пообещал председатель совхоза.

— Простите нас, благодетельницы! – бросились в ноги старухе и Евгении доярки во главе с Машей. – Вы к нам с добром, а мы на эшафот вас завели, – хором зарыдали они пляшущими гормонами.

— Прекратить потоп! – приказал Семен Дмитриевич. – Сказал, засужу мошенниц, разваливающих мой совхоз, значит, так и будет! Ольга Олеговна, арестуйте их!

— Это я вас сейчас арестую, товарищ председатель! – вдруг кинула незавершенный протокол на белеющие на столе тесты Аниськина. – Как смеете вы упрекать женщин во вне вашей плановой беременности? Когда хотим, тогда и рожаем!

— Вы же только что сами хотели их в наручники упаковать! – опешил председатель от непостоянства органов правосудия.

— Да что я, не женщина что ли? Я и сама ребеночка хочу, – завистливо всхлипнула участковая, – только жениха у меня пока нет.