Книга Любовь и курица, страница 21 – Елена Иваненко

— Окрошкина, спасибо за ужин! Давно не ел такие вкусные чебуреки! Класса с девятого! Ты не повариха, а волшебница! – прервал воспоминания Аньки физрук, оказавшийся на кухне девушки исключительно в воспитательных целях жениха, внезапно загулявшего с появлением в селе новой красивой училки.

— Тебе спасибо, Данил, что выручил и притворился, что у нас с тобой любовь, – вздохнула Анька, – сколько Витьку не корми, все равно под географичкину юбку смотрит. Поживи пока у меня. Отдельную комнату выделю. Кормить буду. Чтоб проучить балбеса, – понесла она в дальнюю спальню чистое постельное белье.

— И Анька, как и Виолетта, меня использует, чтоб Кумача вернуть, – грустно уселся на диван физрук, гладя Мурзика, – и чем этот гаденыш обеих баб приворожил, а, Мурзавчик?

Умывающийся кот растянул вертикальный шпагат в потолок и продемонстрировал вероятный ответ на риторический вопрос Данила.

— С этим у меня тоже порядок, – рассмеялся на бестактный намек Мурзика физрук, – хотя к чему бесполезная философия? Кормят нас с тобой, и ладно. Поживем пока, там видно будет.

Заправляя для гостя кровать, Анька с нежностью вспомнила, как Данил в детстве спас ее. Однажды зимой по пути в школу на девушку напала бродячая собака. Оголодавшая псина унюхала свежие чебуреки и вцепилась в портфель с Анькой на другом конце.  Подбежавший старшеклассник Бухарин кинул крепкий снежок в морду зверюги, и собака, обиженно скуля, отстала от школьников на несколько десятков метров.

Анька щедро вынула из портфеля еду и разделила ее между нападавшей и спасителем. Собака благодарно проглотила чебурек, и Данил тоже. Потом парень еще несколько дней встречал и провожал Окрошкину через парк, пылая зарождающейся платонической любовью. Но шустрый красавчик Витька на перемене, обняв наглыми ручонками девушку за грудь, разбил Анькино и его сердце. С тех пор разочарованный в женском постоянстве Бухарин коллекционировал любовные победы и к серьезным отношениям отнюдь не стремился, катаясь между женщин, как футбольный мяч. Куда пнули, туда и полетел.

С дивана физрук сквозь неплотно сомкнутые ресницы наблюдал за моющей посуду, слегка раздавшейся вширь детской любовью и решительно ничего к ней не чувствовал. Для чистоты эксперимента он незаметно подошел к Аньке сзади и схватил за талию.

— Ты что, офонарел? – припечатала ему девушка мокрой поварешкой между глаз. – Мы просто друзья!

— Уф, хорошо, а то я думал, ты от меня других отношений ждешь, – с облегчением потер лоб физрук, – но, к счастью, школьная любовь выдохлась, как вчерашнее открытое пиво, – чпокнул он пивной крышкой и присосался к бутылке, завалившись обратно на диван и включив телевизор.

— Спасибо за цветы, кстати, – смилостивилась девушка, слегка разочарованная его нелестным признанием.

— Захочешь романтики, обращайся по дружбе. И раз уж ты меня вкусно кормишь, скажи, что надо по хозяйству помочь. Завтра сделаю, – предложил выгодное сотрудничество физрук.

* * *

В доме Виолетты Наумовны тоже царила дружба. В том смысле, что Витьке было отказано от совместной постели. Словно шелудивого пса, географичка положила его в кладовке на продавленной раскладушке, намереваясь утром тихонько выставить больше неугодного кавалера вон.

Возвращаться домой к родителям Кумачову вовсе не улыбалось. Полгектара огорода и суровый отец его пугали. С женщинами ему жилось намного свободнее, даже несмотря на постную диету географички. Поэтому наутро он придумал, как задержаться у охладевшей училки подольше.