Книга Любовь и курица, страница 19 – Елена Иваненко

Наутюженный полицейский растянулся посреди мокрой улицы. Планшет с протоколом улетел в лужу. А беглянка скрылась в соседнем дворе, захлопнув калитку на защелку.

Ворвавшись в Анькин дом без стука, баба Капа с разбегу залезла под кровать. Дремлющий после обеда физрук с удивлением проснулся от шевелящегося под ним матраса и визгливых криков с улицы.

— Я требую немедленно выдать подозреваемую! Иначе привлеку вас за соучастие в грабеже! По статье «организованной преступной группировки» пойдете! А это от семи до десяти лет лишения свободы! – пугал, прыгая у ворот, участковый. Шарик без боя соседку отдавать не захотел и вцепился в уже помятую, грязную форменную штанину представителя порядка.

Данил, осознав, что поспать не удастся, вытащил застрявшую бабу Капу из-под кровати.

— Что вы опять натворили? – вспомнив драку курицей, строго спросил физрук, протянув трясущейся старухе воды. Рецидивистка в ответ лишь нечленораздельно простучала зубами о край стакана, дрожащими руками проливая на фуфайку холодную жидкость. Едва Данил отвернулся к окну, бабка резво залезла в шифоньер, плотно захлопнув дверцы изнутри.

— Полюбуйтесь, – привел вышедшего из дома физрука участковый в старухин, воняющий продуктами животноводства огород, – это навоз, украденный с фермы. Председатель мне по секрету велел следить, не появится ли у кого нелегальная куча. Он недавно взял водителем бывшего зека Рязанцева. А тот, оказывается, прямо на испытательном сроке начал совхозным имуществом себе в карман торговать. Ворье!

— А, может, баба Капа легально навоз купила? – не поверил в старухину преступность Данил.

— Почему тогда она бегает от представителей правосудия? – каверзно поинтересовался полицейский.

В ответ на вполне резонный вопрос физрук лишь развел руками.

— Что теперь с ней будет? – с сочувствием спросил он.

— Да ничего не будет, припугнем немного, чтоб сдала ворюгу Рязанцева, и отпустим, – шепотом раскрыл секрет следствия грязный по вине старухиного кота орган власти.

Баба Капа в шкафу между Анькиных платьев лихорадочно вспоминала молитвы, но на ум приходил лишь Тютчев с грозой в начале мая, вызубренный до смерти еще в шестом классе. Дверца шифоньера распахнулась, и старуха поняла, что возмездие настигло ее.  Она покорно протянула руки, и полицейский прицепил ее к себе наручниками, чтоб ценная свидетельница со всей дури снова не сбежала от дачи показаний.

Виновато опустив голову, отпетая преступница вышла на улицу, где уже столпились любопытные соседи, Шарик, Булька и помирившиеся Мурзик с Кастетом.

— Ты не переживай, Капитолина Матвеевна, хвоста твоего я к себе пока возьму, – успокоил заключенную Данил.

Вспомнив про бедного, осиротевшего котика, старуха внезапно рухнула на колени возле ворот и частично вспомнила молитву.

— Отче наш! Ежа неси на небеси! Да приедет царствие твое! – зарыдав, протянула к небесам закованные руки она.

Но, вместо отче, на молитву приехал совхозный самосвал и круто тормознул у ее дома. Из кабины лихо выпрыгнул Федот и в изумлении замер перед павшей ниц невестой в тесной связке с незнакомым тощим полицейским.

— Что здесь происходит? – щуплой грудью ринулся дед на защиту возлюбленной.

— Ага, попался! Я так понимаю, вы господин Рязанцев? – обличительно ткнул тонким пальцем в старика лейтенант.