Книга Мы, которых не было, страница 28 – Хелен Либерти

— Очнулся? — пнул его носком ботинка.

Тот глухо застонал, пошевелился, но голову поднять не смог. Я решаю сразу перейти к делу, чувствуя, как просыпается моя темная сторона. Смесь холодного возбуждения и сосредоточенности. Я вернулся к тому, от чего пытался уйти. Все-таки это всегда было частью меня.

Краем глаза замечаю, как шестерки за моей спиной переглядываются. Они хотели увидеть, как я поведу себя. Ждали моих действий, ждали, что сейчас я начну показывать из себя крутого парня, кричать и передам всю работу другим. Но я знаю. Власть не в криках и приказах. Власть во взгляде и тоне.

Яриков, наконец, смог поднять голову и посмотреть на меня. В глазах мутная злость и попытка спрятать страх. Когда он видит меня молодого, чисто одетого, без следов грязной работы его губы дергаются в усмешке. Какие же они все одинаковые. Сначала смеются, а потом начинают молить о пощаде.

— Ну что, — начинаю разговор, — давай поговорим. Надеюсь, мы быстро закончим этот цирк.

И в этот момент на складе стало очень тихо. Только слабый гул ламп и его сбитое дыхание.

Представление начинается.

Присаживаюсь на корточки рядом с ним, чтобы посмотреть в его затуманенные глаза. В них читалась усмешка, превосходство надо мной. Он не знает, с кем имеет дело, скорее всего, думает, что я новый солдат, который проходит посвящение. И я понимаю его, это частая практика в нашем мире.

Отец прячет нас с Дашей от чужих глаз, чтобы мы были в безопасности, и мне это сейчас играет на руку.

Яриков дергается, пытается вырвать руки из веревок, но они затянуты слишком плотно. Он выглядит как рыба, выброшенная на берег.

— Не надо, — сказал я ровно. — Не дергайся. Это бессмысленно.

Он смотрит на меня исподлобья. На губах мелькает дерзкая усмешка, но я уже вижу, что он задумался.

— Ты кто вообще такой? — бормочет он, язык у него еще заплетался. Видимо наши ребята хорошо поработали, когда вырубали эту тушу — Щенок… сопляк…

За спиной я слышу перешептывания, усмешки. Они в ожидании моих действий. Пришло время показать, кто я и на что способен. Да, отец, ты будешь доволен. Я буду тем, кем он хочет меня видеть.

Ярикову я ничего не отвечаю. Подхожу к столу. Беру в руки одну из тонких стальных полос — инструмент, которым можно было сделать очень многое, даже не оставив видимых следов. Потрясающе универсальная вещь.

Он следит за каждым моим движением. Сначала презрительно, потом внимательнее. Когда я наклоняю голову, рассматривая сталь, он чуть заметно сглатывает...

— Ты догадываешься, кто я, — бросаю ему.

Он фыркает, но звук оказывается слабым, неуверенным. Он понял, кто я. Его люди собирали информацию на нашу семью, но нигде не было фотографий.

— Может, и догадываюсь. Ты — щенок Соколова, которого он прячет. Что? Папаша уже все? Не в состоянии самому встретится со мной?

Вот скотина.

Еще секунда и я бы сорвался. Тогда бы эти уроды получили то, что хотели. Этот допрос не просто так был организован, главная его цель — это проверка меня на вшивость. У меня нет такой привилегии, как сорваться.

— Я передам отцу твои переживания, Яриков. — сказал я. — Но после того как мы решим с тобой некоторые вопросы.

Подхожу ближе и останавливаюсь перед ним, почти касаясь коленом его ноги. Он пытается отдернуть ее, но веревки не позволяют.