Книга Мы, которых не было, страница 166 – Хелен Либерти

Вечером я прихожу к ней. Она встречает меня у порога сразу с бокалом белого вина и протягивает его мне.

— Может, ты дождешься, когда я хотя бы разденусь? — изогнув бровь, спрашиваю я.

— Нет, давай с порога глоток и пойдем на кухню. Устроим разговор по душам. Будем друг другу плакаться в жилетку и решать, что делать с теми проблемами, которые мы сами себе и создали.

— Вижу, ты уже подготовилась, — киваю на ее почти пустой бокал.

— Конечно, — фыркает она. — Давай раздевайся и пошли.

Я стягиваю куртку, бросаю ее на кресло. Дашка сразу тянет меня за руку на кухню. Там горит маленький торшер на подоконнике, свет мягкий, теплый. На столе — бутылка вина, тарелки с сыром и виноградом, зажженная свеча.

Даша садится на табурет, поджимает под себя ногу и смотрит на меня в упор.

— Ну кто начинает? Ты или я? — голос у нее серьезный, без привычного веселья.

Я опускаюсь напротив, обхватываю ладонями бокал и смотрю в него, потому что пока не могу поднять глаза.

— Давай я, — тихо говорю. — Я не знаю, что делать, Даш. Вообще. Я хочу быть с Сашей. Правда хочу. Но этот мир, в котором он живет… Я боюсь его. Боюсь всего этого. Боюсь, что не справлюсь. Боюсь, что однажды он не вернется. Или что меня просто раздавят те, кто сильнее.

Голос дрожит. Зажимаю губы и делаю глоток вина — холодное, терпкое, оно хоть немного унимает дрожь.

Даша молчит пару секунд, потом протягивает руку через стол и накрывает мою ладонь своей теплой ладонью.

— Слушай меня, — говорит она тихо, но твердо. — Я тебя понимаю. Честно. Я знаю, как страшно любить того, кто связан с таким дерьмом. Но ты должна ему верить. Слышишь? Если ты действительно его любишь — по-настоящему, — то надо довериться. Потому что без доверия у вас ничего не получится. Только страх и бег по кругу.

Я поднимаю глаза. Она смотрит на меня, не отрываясь — в ее взгляде тепло, без жалости и осуждения.

— Ты права, — выдыхаю. — Я знаю, что ты права. Но это все… сложно, Даш. Каждый день просыпаться и думать: а завтра для нас наступит? А сегодня мне позвонят и скажут, что с ним что-то случилось? А сегодня я сама стану мишенью?

— Сложно, — кивает она, не убирая руку. — Жизнь вообще сложная штука, Милен. Она никогда не была простой. Но если она дает тебе шанс на настоящую любовь — такую, от которой колени дрожат и внутри все переворачивается, — это нельзя упускать. Потому что таких шансов может больше не быть.

Она пытается не смотреть на меня, но я вижу, как у нее дернулся уголок губ — и понимаю, что она вспомнила свое. О чем сегодня, наверное, тоже расскажет.

Я накрываю ее ладонь своей и медленно выдыхаю.

— Спасибо, — тихо говорю я.

— Не благодари, — фыркает Даша, и в голосе снова появляется привычная наглая нотка. — Давай лучше вино пить и ныть дальше. Потому что моя история не легче твоей, и ты сейчас будешь меня слушать.

Она тянется к бутылке и подливает нам обеим.

— Рассказывай, — киваю я, чувствуя, как впервые за несколько месяцев мне становится чуть спокойнее, будто кто-то приоткрыл окно в душной комнате и впустил свежий воздух.

— Ладно, слушай, — Дашка отпивает вино и ставит бокал на стол. — Мне тогда было лет тринадцать-четырнадцать. Ты же поняла, что разговор будет про Кирилла? — щурится она, глядя на меня.

— Конечно. Спрашиваешь еще, — делаю глоток вина и удобнее устраиваюсь на стуле.