Книга Северный роман, страница 104 – Полина Вишневская

— Дело не в вас. Грустно из-за Родиона. Не хочу портить вам настроение. И вам нужно побыть вдвоём.

— А мне нужно время с тобой, — ответила Ника с сомнением в глазах: как найти баланс между подругой и любимым человеком?

Я улыбнулась, взяла её за руку:

— Будет ещё время. Обещай мне один вечер в неделю.

— Обещаю, — кивнула она с улыбкой.

Я повернулась к Савелию:

— Спасибо за заботу о моей подруге. Ценю.

— Это важно, — ответил он.

Мы обнялись, и я вышла на улицу. Думала о своём. Янишполе спал. Шум кафе доносился приглушённо, редкие прохожие спешили мимо. Я вдохнула свежий ветер с Онеги — запах хвои и воды. Впервые почувствовала, что привязана к этому месту. Но всё казалось неправильным.

Ссора с Родионом оставила след. Внутри будто вырыли яму, которую ничем не заполнить. Я грустила. Не из-за его отсутствия, а из-за того, что доказала себе ценность. Создала место, вдохнула в него жизнь. Но единственный человек, с кем хотелось поделиться этим, молчал.

Впервые по-настоящему влюбилась, а мужчина, которого люблю, не отвечает. Это самое болезненное. Я шла по деревне, кусая губу. Магия улиц поблекла, всё вокруг потускнело. Любовь к Родиону затмила всё. Если он не ответит, как буду жить здесь?

Хруст ветки заставил поднять глаза. За углом мелькнула тёмная фигура. Родион? Он вернулся? Почему не предупредил? Я осторожно выглянула. Он зашёл в кафешку. Развернулась и направилась домой, но поняла, что там только буду рыдать. Зашла в кофейню.

У открытой двери стояла Нина, прижавшись к груди и с приоткрытым ртом. Ветка хрустнула, и она вздрогнула. Наши взгляды встретились.

— Нина! — воскликнула я. — Вы вернулись раньше. Как?

— Стас захотел вернуться пораньше, — ответила она.

— Понятно.

Она посмотрела на кофейню, потом на меня. Нравится ей? Жалеет, что позвала нас?

— Зина говорила, что вы много работали, Вера, — сказала Нина. — Но я не ожидала увидеть это. Это больше, чем работа, это преображение.

— Нравится? — спросила я, чувствуя, как сердце колотится.

— Обожаю, — ответила Нина и обняла меня.

— Спасибо, — выдохнула я, сдерживая слёзы.

Нина крепко держала меня, её объятие было как мамино.

— Тише, девочка, — шептала она. — Всё будет хорошо.

— Простите, — прошептала я, пытаясь успокоиться. — Извините.

Она склонила голову и внимательно посмотрела на меня.

— Насчёт Родиона...

— Не сейчас, — перебила я. — Давайте покажу вам нашу кофейню? Вы увидите, как мы изменились.

— Хорошо, милая, — вздохнула она.

Следующие полчаса я водила её по залу. Показывала фотографии коров Онеги и новые столы, расставленные с особым вниманием. Она с удовольствием ела слоёную лепёшку и восхищалась чистотой пола — я сама мыла его мойкой высокого давления. Каждое её «о» и «какая прелесть» должны были радовать, но вместо этого я ощущала странное чувство завершённости.

Работа выполнена. Ника счастлива. Нина в восторге. Здесь меня больше ничего не держит. Особенно если и Родион уедет.

Остаётся одно — позвонить родителям. Пора лететь домой.

* Родион *

Ниточки, на которых я держусь: три. Осталось всего три.

Раз, сколько раз я плакал с тех пор, как узнал о болезни отца: пять. Каждый момент помню так ясно, будто он происходит прямо сейчас.

Разговоров с отцом после диагноза: больше, чем могу сосчитать.