Книга Не убегай, страница 80 – Амина Асхадова

— Попробуй уйти еще раз, — угрожает он, — и я тебя высеку.

Пауза.

— Ты все поняла?

Проглатывать гордость — сегодня это мое любимое занятие.

Поэтому я ничего не отвечаю.

Хотя слово «высеку» я слышу в свой адрес первый раз, и оно мне жутко не нравится.

— Ты вся ледяная, — бросает он и впечатывает свою сильную ладонь мне в лоб. — У тебя температура, блядь…

Он снимает с меня полушубок, не спрашивая разрешения, движения точные, быстрые, после чего он ставит меня на ковер в прихожей.

— Зуб на зуб не попадает, — добавляет уже тише. — Раздевайся.

Я действительно дрожу.

Он уходит на кухню за градусником, а я остаюсь, прислоняясь к дверному косяку, потому что ноги держат с трудом. Когда он возвращается, я стою по-прежнему одетая, чем повышаю дозу его природной агрессии в крови.

— Я не для этого пришла, — говорю, смотря ему в глаза.

Он кладет градусник на тумбу и подходит ближе. Мы оказываемся слишком близко. От него пахнет домом, теплым чаем и сильно — сигаретами. Он курил безостановочно. На тумбе лежит вскрытая и полупустая пачка сигарет.

— Для чего тогда ты пришла? — спрашивает он.

Я сглатываю и чувствую, как сердце бьется слишком громко.

— Я согласна стать твоей женой.

В его взгляде мгновенно вспыхивает что-то темное, опасное и горячее. Он молчит, и эта пауза звенит сильнее чем мой пульс в ушах. А он тоже шарашит нехило...

— Но у меня есть условия, — добавляю я.

Он приподнимает бровь.

— Условия?

— Да… много условий…

— Ну, попробуй озвучь, — разрешает он, сунув руки в карманы домашних штанов.

Я делаю глубокий вдох и, наплевав на ломоту в теле, диктую эти самые условия, которые складывала в уме всю дорогу до его дома.

— Первое: ты не контролируешь каждый мой шаг и не давишь на меня. Второе: я не твоя служанка. Я не готовлю, не убираю и не стираю как домработница. Могу сделать это… по своему желанию. И самое главное условие: я не выхожу замуж за того, кто собирается посадить моего отца. Я хочу, чтобы ты помог моему отцу.

Мурад Шах слушает молча, не перебивая, а его лицо становится жестким и нечитаемым. Когда я заканчиваю, между нами снова повисает тишина.

Он делает шаг ко мне, но я от своего не отступаю.

— Ты много просишь, — говорит он негромко.

— Я прошу минимум, — отвечаю. — Все остальное ты и так у меня забрал.

Он резко притягивает меня к себе, крепко удерживая в своих руках, и шепчет у виска:

— Ты понимаешь, что играешь с огнем?

— Ты не дослушал все мои условия, — вырывается у меня.

Мурад играет желваками, и я замечаю, как хищно приподнялась его верхняя губа.

— Что еще?

— Между нами ничего не будет. До свадьбы.

Я облизываю губы и обещаю:

— В брачную ночь сможешь сделать со мной все, что захочешь. Но только после свадьбы.

Месяц спустя

Я медленно кручусь перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон. Белое платье сидит идеально — причина кроется в том, что его шили под меня, под мои плечи и талию.

Поэтому оно… идеально.

И безумно дорогое. Его стоимость измеряется сотнями тысяч.

Корсет держит спину ровно, юбка ложится волнами, и если смотреть со стороны — картинка идеальная. Ткань мягко ложится по бедрам, подчеркивая фигуру, и если быть честной, выглядит это… красиво. Слишком красиво для той пустоты, которая у меня внутри.

Я до сих пор не могу поверить, что скоро стану женой Мурада Шаха.