Книга Не убегай, страница 62 – Амина Асхадова

Надзиратель идет впереди, не оборачивается, и мне повезло — идем мы достаточно близко, чтобы… ну, хотя бы обменяться быстрым взглядом.

Правда в какой-то момент Мурад резко делает шаг в сторону, будто намеренно загораживает узкий проход, заставляя меня плестись буквально в сантиметре от него.

И в эти несколько секунд, пока я прохожу мимо, его дыхание мимолетно касается моего затылка:

— Жди меня у выхода.

Я чувствую, как внутри все дергается.

Жди?

Он… приказывает мне?

Он снова делает шаг, так что я вынуждена притормозить. Он смотрит прямо в меня — взгляд холодный, цепкий, как будто рентгеном проходит по моей коже. И все же… в нем есть что-то еще. Я замечаю это. Он изучает мое лицо, мои красные глаза, мои дрожащие пальцы, мою сорванную уверенность.

Он это видит.

И я это ненавижу.

Не хватает только того, чтобы взял меня за руку — но он слишком умен, слишком осторожен.

— Это не просьба, — тихо добавляет он.

— А я не собака, чтобы ждать.

Его глаза темнеют.

Он чуть наклоняется.

— Сейчас — будешь.

Это последнее, что слышу, и эти слова врезаются под кожу.

Я понимаю — он уверен, что я покорюсь.

А я…

Вот в чем проблема — я не покоряюсь.

Никому.

Я распрямляю плечи, делаю шаг вперед — и намеренно задеваю его своим плечом. Сильнее, чем нужно. Настолько, что он чуть смещается.

У выхода я тоже не стою ни секунды.

Даже полсекунды.

Такси, которое я вызвала заранее, уже подъезжает.

Я сажусь в машину, хлопаю дверью и даже не оглядываюсь.

Но я чувствую.

Чувствую всем телом, всем позвоночником.

Он вышел за мной.

Черт, он вышел!

Но такси трогается, и я смотрю прямо перед собой.

Плевать на приказы, потому что мое «нет» — окончательное и бесповоротное.

В машине такси я чувствую себя выжатым лимоном. На дне. Пустая.

Мурад может решить все. Одним движением. Одним словом.

Но в эту клетку я добровольно не заберусь.

Я достаю телефон и звоню маме, потому что искренне хочу услышать ее голос. Ну и еще хочу убедиться, что она сдержала общение, которое дала мне перед моим отлетом — что она больше не будет пить.

Но трубку никто не поднимает — ни она, ни Пьер. Все эти недели мы общаемся по смс, точнее я пишу, а она отвечает — раз в несколько дней.

Конкретно сегодня я хотела ей сообщить, что иду на встречу с отцом — на эту встречу я выбила у следствия разрешение с большим трудом, и хотела, чтобы мама была в курсе дела.

Но в этот раз трубку она не берет, и я понимаю — значит, она пьяная в хлам.

Такси сворачивает на мою улицу, и я машинально поднимаю глаза от телефона. Дом вот-вот появится за поворотом — и я мечтаю только об одном: упасть лицом в подушку и умереть на пару часов, чтобы ни о чем не думать. Не чувствовать. Не проваливаться снова в серый, липкий ужас СИЗО, где я бы ни за что не хотела оказаться.

Хорошо, что у меня никогда не найдется столько смелости, чтобы воровать деньги или, например, убить человека — мои руки на это просто неспособны. Моя смелость заканчивается на том, чтобы дерзить Мураду Шаху и игнорировать его приказы — на этом все.

Таксист мне попался на удивление медленный, поэтому домой я приезжаю через тридцать минут. Я быстро подсчитываю оставшиеся наличные в кошельке и понимаю, что в следующем месяце мне придется добираться до университета на общественном транспорте, а это просто ад…