Онлайн книга «Не убегай»
|
Но становится только хуже. — Я уничтожил твой билет в один конец. Ты никуда не улетишь, Адель. Ты сдохнешь здесь. Рядом со мной. — Ненавижу тебя! Ненавижу! — И похуй… Адель начинает биться в моих руках, но, один хер, я ничего не чувствую, даже когда она дергается еще сильнее, на последнем издыхании. И это ебучее сопротивление окончательно выбивает из меня остатки терпения, особенно, когда ее ногти впиваются в мою шею, царапая и оставляя на ней жирный кровавый след. Звук пощечины выходит сухим и громким. Я не чувствую ладонь и количество силы, которую приложил. Я ничего не чувствую, но без пальто мне становится легче дышать. Мне нравится… без пальто… Адель резко дергается и наконец замирает в моих руках. — Расскажи, какая боль на вкус, — прошу ее. — Расскажи, Адель. Ибо я ничего не чувствую. Красноречивым ответом мне являются ее слезы и кровь на губе, потому что на моем пальце обручальное кольцо и силы килограмм под сто. Ее тело обмякает. — Лучше бы ты сбежала, как и собиралась сделать, — цежу ей в макушку. — Зря ты осталась. Зря Эльман тебя поймал, суку… Я резко разжимаю ладонь, и Златовласка падает на пол у стены, тяжело дыша, пытаясь понять, что только что произошло. Но роскошь закончилась. Слишком поздно для роскоши. — С твоим отцом я договорился, и сюда никто не приедет. Она всхлипывает, а у меня ярость клокочет в горле, требуя выхода. Я наклоняюсь и подхватываю ее безвольное тело, чувствуя, какая она легкая и слабая по сравнению с той бурей, что рвет меня на части. — Нет! — визжит она. — Да, — цежу сквозь зубы. — Раздевайся и покажи, чему ты научилась со своим ебырем. Я перехватываю ее сильнее и бросаю на кровать, а сам дышу, пытаясь хоть немного унять этот чертов шторм внутри, но становится только хуже. При виде ее беспомощности становится только хуже. — Ты задолжала мне брачную ночь, дорогая жена. Я сдираю с себя рубашку через голову. Пуговицы летят к херам, и мне плевать. Плевать на все, кроме одного — этой ночью она поймет, чьей женой она стала. Глава 59 — Ты задолжала мне брачную ночь, дорогая жена. Я сдираю с себя рубашку через голову. Пуговицы летят к херам, и мне плевать. Плевать на все, кроме одного — этой ночью она поймет, чьей женой она стала. Адель забилась в угол кровати и смотрит на меня так, будто я ебучий монстр. Может, так оно и есть. Может, я и есть тот самый монстр, которым меня решила сделать жизнь. Ее голубые глаза огромные, мокрые, в них плещется ужас пополам с ненавистью. Правильно. Ненавидь. Я и есть монстр. Я стою над ней, тяжело дыша, и чувствую, как внутри этот долбаный ураган лишь набирает обороты. Грудную клетку разрывает от адреналина, от ярости и от того дерьма, что она даже не пытается отрицать. — Не надо… — шепчет она. Ее чистые светлые волосы, по которым я тащился как полный уебан, разметались по подушке длинным веером, а платье сбилось, открывая длинные ноги, которые я представлял себе сотни раз. Представлял, как буду касаться ее. Целовать. Чувствовать. А теперь нихуя не чувствую. Кроме одного — звериной, первобытной потребности доказать, что она моя. — Не подходи, — голос у нее дрожит, срывается. — Мурад, не смей… Златовласка пятится по кровати, забивается в угол у изголовья и поджимает ноги. Пытается прикрыться платьем, но это как пытаться остановить поезд голыми руками — также саморазрушающе и бесполезно. |