Книга Не убегай, страница 150 – Амина Асхадова

Я усмехаюсь, хотя сердце бьется неровно.

— Твой брат? — я усмехаюсь, вытирая подступающие слезы. — Мурад — ангел по сравнению с таким дьяволом, как ты. И ты еще упрекал его в белом пальто? Тебе самому оно не жмет? Надел и стоишь здесь… передо мной… будто имеешь право говорить о чести.

— Подслушивала, значит.

— Подслушивала, — произношу я медленно. — А теперь я, кажется, все поняла. Тебя мучала совесть, поэтому ты так старательно напоминал Мураду о его грехах. Чтобы на его фоне самому казаться чище. Ты используешь брата. Прячешься за ним, делая из него монстра, чтобы самому выглядеть святым!

Его челюсть напрягается, а меня вдруг пронзает понимание.

Я попала в самую точку.

— Следи за словами, — предупреждает Эльман.

— А что, правда режет? — спрашиваю я. — Ты, наверное, всю жизнь так старательно выставлял Мурада самым жестоким, а оказалось, что самым жестоким в этой семье был ты. Просто на тебе самом белое пальто…

— Ну все, сеанс психотерапии завершен, — произносит Эльман уже без маски спокойствия. — Теперь слушай меня внимательно, потому что время на исходе. Ты будешь молчать. Поняла меня или нет? Или ты только на французском понимаешь?

Я медленно поворачиваюсь к нему.

— Мы с тобой договорились, Адель, — давит он. — Там, внизу, договорились! Уговор дороже денег, запомни это на всю жизнь.

— Я тебе ничего не обещала.

— Внизу обещала, — его голос становится жестче. — Ты говорила, тобы я тебя не трогал. Что хочешь жить. Или уже не хочешь?

Сердце будто пропускает удар.

Угроза не произносится напрямую, но она висит в воздухе, плотная и осязаемая.

— Я не смогу, — качаю головой. — Не смогу молчать. Не проси. Мне потом жить с этим, смотреть им в глаза. Я не смогу делать вид, что ничего не произошло.

На секунду его лицо меняется. Нервозность становится явной, и его выдержка дает трещину окончательно.

— У тебя нет выхода, — говорит он жестко. — Либо ты будешь молчать, либо… ты сама понимаешь. Ради Ясмин я сделаю все. Все, Адель.

Он делает шаг ко мне.

— Поэтому если Ясмин и Мурад все узнают, — произносит он медленно, — если ты откроешь рот и разрушишь семью…

В этот момент за его спиной резко распахивается дверь, и в проеме стоит Ясмин.

А за ее спиной — Мурад.

Поправочка: безумно злой Мурад.

— Узнают о чем? — спрашивает Мурад.

Он слышал.

Господи, он слышал.

Мурад делает шаг внутрь, минуя Ясмин, и все это время его взгляд прикован к брату. Взгляд жесткий, холодный, слишком внимательный, и слава богу, что в этот момент он направлен не столько на меня, сколько на Эльмана.

Ведь к нему вопросов возникает значительно больше, чем ко мне.

Ведь несложно сложить два плюс два, заметив бледность моей кожи и то, какое мизерное расстояние связывает нас с Эльманом, верно?

Вот и в глазах Мурада появляется вопрос.

Он будто просчитывает, сопоставляет, складывает детали…

И эти детали… он пытается отогнать из своих мыслей подальше…

Дверь за нами четверыми закрывается.

Ясмин молча прищуривается, явно не зная, как реагировать — то ли достать пушку и разнести все к чертям, то ли позволить сделать это Мураду. Наверняка она с удовольствием подаст ему патроны, да?

Мурад снова переводит взгляд на брата, потом снова на меня. Его ноздри едва заметно раздуваются, и он чувствует, что что-то не так.