Книга Не убегай, страница 144 – Амина Асхадова

Мы едем с фотосессии молча, и это молчание меня устраивает.

Адель снимает перчатку и медленно проводит ладонью по виску, будто пытается стереть усталость. Свадебное платье я уже видел, но это не мешает мне отметить, как идеально оно на ней сидит. Закрытые плечи, узкая талия, которую хочется сжать до хруста костей, чтобы никогда больше не отпускать Адель.

Надеюсь, что после сегодняшней ночи мне эта возможность предоставится.

— Устала? — спрашиваю спокойно, хотя сам прекрасно вижу.

Она кивает, откидываясь на спинку сиденья.

— Угу…

За окном серый город, серый асфальт, редкие огни. Слава богу, что в Питере сегодня не было дождя, и на том спасибо. Колонна машин тянется за нами: в них охрана, родственники, сопровождение. Все как положено семье.

Хотя фотосессия — это была еще самая простая часть дня, но мне понравилось, как Адель стояла рядом, как не отводила взгляд, как сдержанно отвечала на мои всплески. Мне понравилось, как она не ломалась под камерами. Я привык к вниманию, она — нет, но Златовласка не позволила себе слабости.

И все же я вижу, как ей тяжело.

Я не люблю эти сборища и предпочел бы сейчас остаться с ней в тишине.

И мысль о ночи — спокойной, без свидетелей, без традиций, без десятков глаз — впервые за день заставляет меня внутренне затаиться в ожидании как хищник.

— Осталось немного, — говорю я. — Потерпишь?

Она смотрит на меня, и в ее взгляде нет ни кокетства, ни наигранной мягкости.

— А у меня есть выбор?

— Теперь уже нет.

Мы подъезжаем к ресторану. По правилам мы должны появиться позже, сейчас идет подготовительный этап. Гости собираются, старшие занимают места, пресса уже на периметре.

Камеры. Журналисты. Гости.

Как же все это выматывает, но отец бы не перенес, если бы все прошло тихо и мирно. Мы же должны показать, на что горазды, мать его…

Я выхожу первым, затем помогаю выйти Адель. Гордость — первое, что я ощущаю, когда она становится рядом со мной, потому что она выделяется.

Выделяется среди всех.

И не только внешностью, ибо под ее внешней хрупкостью прячется стальной характер, как нехер делать. И я знаю это лучше, чем кто-либо из присутствующих.

Адель кладет ладонь в мою, и я чувствую, как напряжены ее пальцы.

Для нее это слишком. Слишком много взглядов, чужого интереса и вспышек камер, увы.

Но тот факт, что она моя, помимо гордости вызывает во мне еще и желание.

Глухое, теплое...

С предвкушением ночи, которая закончится только тогда, когда я решу. Мысли об этом проскальзывают под кожей, смешиваясь с ощущением власти. Сегодня Златовласка станет моей не формально, а окончательно.

— Будь рядом, — говорю я негромко. — От меня не отходи.

Она кивает.

Мы идем вдоль гостей. Поздравления звучат еще до официальной части, и я замечаю свою шайку товарищей почти сразу.

Арсенов.

Зейналов.

Руслан Магомедов.

Мы пожимаем руки.

— Поздравляю, Мурад, — говорит Арсенов. — Не ожидал, что так скоро.

— Спасибо, — отвечаю я.

И я вижу, как их взгляды скользят к Адель.

Не в открытую, но достаточно, чтобы я их заметил.

Они ее, конечно, знают.

Несколько месяцев назад мы вместе обсуждали ее отца как уже похороненного. Как человека, которого система перемелет без остатка. Они тогда смеялись, рассуждали о сроках, о громкости дела, о медалях, которые я мог за них получить.