Книга Отель «Реббека», страница 43 – Рада Артемьева

Горькая, горяченная слеза прокатилась по щеке.

Грозовое облако, кажется, встало над крышей отеля: вспышка молнии на несколько секунд ослепила пространство. Окна «Реббеки» вспыхнули, озарились ярко-белым светом. Раскат грома напомнил пушечный выстрел. Улица словно воспламенилась.

Эллен находилась почти в бреду: слышались звуки уличного шабаша. Словно вся нечисть собралась у отеля, чтобы пугать ее, добить, разрушить. Пляски ведьм, безудержное ночное веселье обрушилось на южнофранцузский город, ставший вновь крошечной деревушкой, средневековой, дикой. Неистовый разгул разошелся. Послышался старушечий хохот. Музыкант играл на виоле да гамба, и его мелодия проигрывалась из конца в начало, создавая мерзкое ощущение дьявольщины.

Нет, это сигнализации машин. После громового удара улица превратилась в один долгий сигнал. Машины гудели как смычки, которыми играл кто-то невидимый: грубо скользил по грифу, рвал струны.

Эллен прислушалась: будто кто-то проводил по мокрому стеклу ладонью, изогнутым ногтем скреб, царапал рамы, костлявыми, старыми пальцами бился в стекло. Обернулась: это ветки деревьев бороздили по стеклам. В порывах ветра свешивались из стороны в сторону, бедные, замерзшие, мокрые.

Трепетный свет уличного фонаря заглядывал в окно, но Эллен казалось, что это зажженный факел. Когда-то инквизитор так крался по этим мощеным узким улицам. Искал прокаженного! Ступал по еще теплым следам, развивал нюх. Выискивал жертву: хранил ли здесь кто-то опасную тайну? Принес проказу и пытается скрыться от наказания? Но не стоит прятаться! Для таких уже уготовлен столб, напичканный хворостом!

— Прокаженная, – сказала Эллен и безнадежно оглядела себя. – В Средневековье таких вели на сожжение. Что теперь будет, когда сыпь покажется на лице?

Створка ударилась об стену порывом ветра. Землистый, свежий воздух ворвался в комнату. Эллен глубоко вздохнула и запрокинула голову на кровать. Согнутые колени, безжизненно свисающие, как плети, руки и неживой взгляд: припадок вычерпал все силы до основания. Голова лежала поверх размазанной черной кляксы на пододеяльнике. По руке сочилась кровь.

С раннего утра Эллен сидела у врача «Реббеки». В кабинете на первом этаже для него была выделена небольшая, но практичная комната. Классический интерьер с деревянными панелями, много медицинских книг на полках до потолка – все это напоминало верхнюю библиотеку. Красиво. И странно, что в такие минуты приходит в голову интересоваться обстановкой.

— Мадам Шанталь, – сказал врач, оторвавшись от записей, – с вашей кожей все в порядке.

— Это не лишай? – уточнила она, и врач засмеялся.

— Нет, конечно. Никакой не лишай. Это обычный нервоз. Психогенная чесотка. А еще лопнули капилляры – вы их расчесали.

Вот это да. Хорошо хоть, не заикнулась про оспу. Психогенная чесотка. Это что-то вроде психосоматики?

— Нервничали? – поинтересовался медик.

Эллен встала в ступор: лучше не сознаваться. Не сообщать ведь о том, что приезд Меркьюри вызвал это умопомешательство. Сейчас он поймет, что в «Реббеке» кое-что произошло. Сначала Франсис три раза обращался к медикам, теперь она! Это будет выглядеть очень подозрительно.

— Новая должность, – сообразила она, – я переживала стресс. Да еще так совпало с гонками. Очень много работы навалилось. Да, я нервничала, признаюсь.