Книга Бегство в пустоту, страница 140 – Александр Чернов

Я, закусывая салатом из креветок, ответил:

— Я бы хотел поговорить с вами о Николае Неделькине… Можно на «ты»?

— Да пожалуйста! Что ты хочешь узнать о Николае и чем вообще вызван твой интерес частного сыщика к Неделькину?

Я посмотрел на стену, на которой весела картина с примитивным изображением моряка в тельняшке, на голове которого стоял альбатрос, ухмыльнулся глупому рисунку и перевел взгляд на Вечкилева.

— Мне нужно найти Неделькина, – заявил я, потом сделал из кружки пару глотков пива, горьковатого на вкус, и стал рассказывать Павлу о задании Татьяны Неделькиной найти ее мужа, ушедшего к другой женщине.

Я неспроста признался Вечкилеву в том, кто я есть на самом деле, потому что, пребывая в статусе налогового инспектора, не смог бы говорить с ним откровенно, не вызвав подозрения, с чего это вдруг официально-должностное лицо усиленно занимается поисками инженера фирмы «Юникс-М».

Закончив свой рассказ, я проговорил:

— Мне известно, что у тебя с Николаем были дружеские отношения. Не знаешь ли ты, Павел, кто у него была зазноба, к которой он мог бы уйти?

Вечкилев, несколько отошедший от удивления от моего признания в том, что я не налоговый инспектор, как-то неуверенно промолвил:

— Ты знаешь, Игорь, я не был в таких уж близких отношениях с Колей, чтобы он признавался мне в своих похождениях. Так, болтали на работе о пустяках, иной раз ходили вместе обедать. Он не был со мной откровенным.

Я отломил у рака клешню и высосал из нее сок.

— И все же… может быть, Николай говорил тебе, что у него появилась зазноба? – настаивал я.

Вечкилев, выловив какого-то моллюска из ассорти из морепродуктов, сунул его в рот и раздумчиво сказал:

— Как-то упоминал о какой-то подруге, но не более того. Никаких подробностей.

Я был разочарован: видать, зря поил за счет Татьяны Неделькиной бесполезного свидетеля. Тем не менее не унывал. Вытерев руки салфеткой, достал из кармана ксерокопию письма незнакомки и протянул ее Вечкилеву.

— Прочитай, может быть, это письмо наведет тебя на какую-нибудь мысль.

Павел взял листок, развернул и углубился в чтение письма. Его каменное выражение лица ничуть не изменилось. Он вернул мне письмо и покачал головой.

— Нет, не наводит ни на какую мысль.

— И не догадываешься, кто бы это письмо мог написать? – Я снова взял графинчик и разлил коньяк в рюмки.

Вечкилев, подцепив вилкой очередного моллюска, отправил его в рот и сделал той рукой, в которой была вилка, отрицательный жест.

— Без понятия.

Мы подняли рюмки, чокнулись и выпили.

— Что, Николай даже не говорил тебе, по какой причине собирается увольняться? – Хоть напиток и был благородный, я чуть поморщился и, выловив в салате креветку, отправил в рот. – Не поверю, чтобы он не поделился с тобой своими планами.

Павел, взявшись двумя пальцами руки за дужку очков, поправил их и признался:

— Упоминал, что нашел более интересную работу. Потому и увольняется. А вот куда именно он переходит, не сказал.

— Жаль, очень жаль, – вздохнул я, но как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Может быть, Вечкилев расскажет о Николае Неделькине что-нибудь интересное? Я отпил пива, вытер салфеткой рот и спросил: – А какой человек Николай?

Павел пожал крепкими плечами.

— Обыкновенный. Общительный, веселый, любит поболтать, посидеть в компании, выпить.