Книга Месть Танатоса, страница 175 – Виктория Дьякова

Хватит. Маренн нажала кнопку «стоп» и выключила магнитофон. Осталось несколько минут до истечения срока, отведенного ей для работы. Сейчас придет адъютант обергруппенфюрера — за пленкой.

Обессиленный генерал, не усидев на табурете, тяжело рухнул на пол. Его ошеломило неожиданно вернувшееся ощущение реальности мира. Расколотое сознание с трудом улавливало обрывки воспоминаний, которые возбуждали окружающие предметы, когда его блуждающий взгляд случайно натыкался на них. Возвращение оказалось столь тягостным, что, не справившись с нахлынувшей волной памяти, он лишился чувств.

Маренн подбежала к нему, усадила на пол, прислонив спиной к стене. Поднять его и снова посадить на табурет у нее не было сил — генерал был тяжел. Она попыталась привести его в сознание… и в это время услышала в коридоре приближающиеся шаги. Идут.

Маренн выпрямилась. Она почувствовала вдруг удивительное спокойствие. Подошла к магнитофону. Сомнения и страхи покинули ее. Оставалось несколько мгновений до того момента, когда откроется дверь и…

Кристально ясно сознавая, что она делает и чем грозят ей последствия такого поступка, она перемотала записанную ленту назад и нажала кнопку рядом с кнопкой «стоп» — пленка снова начала прокручиваться, запись стиралась.

Маренн неотрывно наблюдала, как с шипением и шуршанием тоненькая коричневая ленточка перебегает с бобины на бобину. Вполне возможно, это скоротечно убегала ее собственная жизнь.

Сейчас она не думала о Корндорфе, не думала о долге, не чувствовала облегчения. Она ощущала пустоту: все внутри нее сжалось и замерло в напряженном ожидании. Они идут… Успеет ли до конца перемотаться лента?

Кто-то остановился у двери, загремел ключами, послышались тихие голоса, переговаривающиеся между собой, заскрипел замок. Белый кончик ленты завертелся на бобине. Всё.

Маренн выключила магнитофон, сняла бобину с лентой и положила ее в коробку. Дверь открылась. На пороге появился адъютант Мюллера в сопровождении уже знакомого Маренн следователя. «Какая точность!» — мелькнуло в голове у Маренн, когда она взглянула на наручные часы, лежащие на столе, — она сняла их перед работой, чтобы своим размеренным тиканьем они не отвлекали ее. Секунда в секунду. Все рассчитали, даже путь по коридору.

Войдя в камеру, адъютант Генриха Мюллера также посмотрел на часы.

— Время истекло, фрау Сэтерлэнд, — объявил он.

— Я знаю, — согласилась она и протянула ему коробку с лентой. — Отнесите это обергруппенфюреру.

— Слушаюсь, — офицер взял коробку. — Господин обергруппенфюрер приказал передать Вам, — сообщил он затем, — что Вы пока можете отдыхать, фрау Сэтерлэнд. Однако он просил Вас непременно известить, где Вы будете находиться, чтобы он мог в любой момент связаться с Вами…

— Я буду у себя в кабинете на Беркаерштрассе, — спокойно ответила Маренн. «Он позвонит быстро, не сомневаюсь», — подумала она про себя.

— И всегда в распоряжении господина обергруппенфюрера, — добавила, чуть наклонив голову и давая понять, что больше разговаривать не о чем.

— Я передам обергруппенфюреру, — кивнул адъютант, — следователь проводит Вас, — он указал ей на гауптштурмфюрера. — Машина ждет у подъезда, — и, отсалютовав коротким взмахом руки «Хайль Гитлер!», вышел, унося с собой магнитофонную ленту.