Книга «Тигр» охотится ночью, страница 113 – Виктория Дьякова

Несколько мгновений мама с дочерью стояли у машины. Маренн что-то говорила, а Нэт покорно кивала. Потом Маренн поцеловала Нэт в щеку, обошла машину и села за руль. Часовые снова взяли на караул. Машина отъехала. Нэт повернулась лицом к отелю. В блеклом свете фонарей блеснули зеленоватые глаза под красиво очерченными бровями. Вздохнув, Нэт вошла в подъезд.

Том отошел от окна. Затушил сигарету, допил коньяк из стакана, надел камуфляжную куртку с новеньким вышитым дубовым листом на воротнике. Вышел из номера и направился к лифту. Лифт мерно постукивал на стыках этажей, поднимаясь вверх. Том подошел к нему как раз в тот момент, когда двери его раскрылись. Увидев Тома, Нэт от неожиданности отступила на шаг назад. Мальчик-лифтер посмотрел на офицера испуганно. Том шагнул одной ногой в лифт, взял Наталью за талию и, легко приподняв над полом, опустил уже в коридоре, рядом с собой. Она ахнула.

— Я… Я приехала сказать вам, майор…

— Поезжай, – махнул Том лифтеру.

Тот суетливо нажал на кнопку, створки закрылись, и лифт зашуршал вниз.

— Я хотела сказать вам, майор, что подала рапорт о переводе, – снова едва слышно зашевелила губами Нэт. – Это будет наш последний совместный рейд. Мне обещали…

Том наклонился и впился в ее губы горячим поцелуем.

— Мама, как ты думаешь, Натали сейчас все выскажет ему и приедет? Скоро? – Джилл забралась с ногами на диван и разглядывала журнал с видами Вьетнама.

— Я думаю, она вообще не приедет, – ответила Маренн, вернувшись к изучению рентгеновских снимков. – Ни сегодня, ни завтра. Дай бог, если позвонит. Завтра ей предстоят сборы в рейд, подготовка всех необходимых материалов. Потом они уйдут. А когда вернутся – неизвестно. Вьетконг непредсказуем.

— Но как же…

— Ты о мадам Сюзанне? – усмехнулась Маренн. – Девочка моя, да как только Том и Натали окажутся вместе, о ней никто из них и не вспомнит. Они любят друг друга, и это очевидно. А все остальное – эмоции, ревность – полная ерунда. Чем быстрее уйдут в свои джунгли, тем быстрее помирятся. Ты, Джилл, скажи-ка мне лучше что-нибудь по-вьетнамски. А то как бы мне не пришлось за тебя краснеть перед генералом Дэвидсоном.

— Мама, ты не веришь, что я знаю вьетнамский язык? – Джилл посмотрела на нее с недоумением.

— Разумеется, верю. Ты же у меня умница. И все-таки интересно послушать, как ты лопочешь по-ихнему. У них ведь такой чудной язык!..

— Простите, мэм, – в комнату вошел дежурный, – вам только что передали вот это. – И протянул большой букет светло-лиловых орхидей.

— Мне?! – поднялась со стула Маренн. – Вы не ошиблись? Возможно… – Она подумала о Натали, но не договорила.

— Никак нет, мэм. Просили передать вам лично.

— И кто же?

— Какой-то сержант с аэродрома. Не представился. Сказал лишь, что внутрь букета вложена записка, и в ней все написано.

— Какие они красивые, мама! – Джилл спрыгнула с дивана, взяла у дежурного цветы и поднесла их матери. – Я никогда раньше таких не видела!

— А здесь они растут прямо на деревьях, – улыбнулась Маренн. – Теперь увидишь, и не раз. Благодарю вас, вы можете вернуться на пост, – отпустила она дежурного.

— Слушаюсь, мэм.

Маренн извлекла из букета белый конверт.

— Что-то мне все это напоминает, – лукаво заметила Джилл, усаживаясь на диван.

— Мне тоже, – согласилась Маренн.