Книга Тайна «Лисьей норы», страница 51 – Виктория Дьякова

Когда Игорь окончил школу и поступил в институт в Москве, с Игнатьевым пришлось расстаться. На память Анатолий Петрович подарил Игорю каминные часы из елениевского дома – настоящие, с елениевским клеймом.

Часы были сделаны из серебра и покрыты двойным слоем золота. Венчала часы хризантема – священный для японцев цветок, – с элегантно загнутыми лепестками, очень тонкой работы. В самом центре цветка, на гладкой золотой поверхности, был изображен женский профиль. Слегка покатый лоб, аккуратный, точеный носик, длинные волосы забраны высоко в хвост. Игнатьев утверждал, что это портрет самой Энн Джонс, легендарной супруги графа Елениева, и часы когда-то стояли в кабинете графа. Профиль вырезан ювелиром так, чтобы супруга всегда смотрела на графа, когда он работал.

Игорь вначале отказывался принять подарок – уж очень дороги были часы. Но Игнатьев его уговорил – на память о дружбе, да и вообще на память…

Оказалось, что антиквар давно страдает онкологией, и шансов избавиться от болезни у него нет. Можно только продлить жизнь благодаря лечению.

Студенческие будни закружили Игоря, у него появилось много новых знакомых. На время он забыл и об Анатолии Петровиче, и о часах, оставив их в квартире на Конюшенной.

Закончив обучение и вернувшись в Питер, Игорь сразу же пошел навестить Анатолия Петровича в его лавку на Невском, но, увы, лавка закрылась. Игнатьев, как ему сказали, умер.

Узнав, где похоронен антиквар, Игорь отправился на кладбище. Оказалось, что коллеги по историческому обществу закопали урну с прахом к родителям Анатолия Петровича, но памятник поставить некому – его племянник в Солнцевске умер от передозировки наркотиками, а единственная сестра, его мать, покончила с собой от горя.

Игорь заказал Анатолию Петровичу мраморное надгробие, попросив выбить на нем часы с портретом Энн Джонс. Эскиз он нарисовал сам.

Находясь в Америке, родители, конечно, не забывали Игоря и щедро помогали деньгами. Так, с отцовской помощью Игорь приобрел участок в престижном поселке под Санкт-Петербургом и построил загородный дом. Часы графа Елениева – подарок антиквара Игнатьева – заняли в этом доме почетное место на каминной полке в кабинете хозяина.

Частенько длинными зимними и осенними вечерами Игорь сидел в кресле перед камином в своем кабинете и любовался часами. Работа занимала почти все его время, не оставлял он ее и дома – просто перемещался из офисного рабочего кресла в домашнее. Но полюбоваться прекрасным ликом Энн Джонс он всегда находил возможность. Иногда так и засыпал в кресле.

— Опять, Игорь Ильич, свет не гасили, расточительно очень, – выговаривала ему утром с акцентом экономка Амара, поднося горячий кофе с круассаном и стакан свежевыжатого апельсинового сока. – Жениться вам надо. Совсем без присмотра. Меня не хватает на все.

— Не брюзжи, сам разберусь, – отмахивался Игорь и передавал тайке длинный лист поручений на день, который никогда не забывал составить, как бы поздно ни пришел.

О женитьбе постоянно в телефонных разговорах твердила и мать. Антонина Владимировна понимала, что такой жених, как ее Игорь, с загородным домом, пятикомнатной квартирой на Конюшенной, двумя автомобилями, порше и мерседес-бенц, и к тому же с солидным счетом в банке – «лакомый кусочек» для искательниц «дармовой» красивой жизни. Она очень боялась, что какая-нибудь расфуфыренная «деревенщина», приехавшая из глубинки в поисках жениха, захомутает ее мальчика, а за ней на бесплатные харчи явятся все ее многочисленные родственники. Антонина Владимировна была согласна на невестку, возможно, и поскромнее, что касается внешних данных, но питерскую или московскую и, разумеется, из приличной интеллигентной семьи.