Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 64 – Евгений Калачев

Вовка, который проснулся чуть позднее отца и Семена, услышал негромкое, но требовательное поскуливание Тайги на крыльце. В этот раз она никакого подарка хозяину не сделала – ничего не принесла, но вскочила на лапы и сделала несколько нетерпеливых прыжков, призывая Вовку отправиться вслед за идущими по тропинке к сосновому бору мужиками и собаками. Все они, конечно, были для нее не указ – для нее существовало в этом мире только два человека: Вовка и Лука. Но Лука был для нее совсем еще щенок, который и ходить-то не умел – только ползал по ней под приглядом Вовки. Лука рос, становился тяжелее, имел острые локти и коленки, порой хватал своими ручонками за её длинные уши, выдергивал шерсть с боков, но она, как мудрая мать, все это терпела, вылизывая в ответ его уши, ручки и лицо. А из собак она подпускала к себе лишь Самура, признавая его вожаком собачьей стаи. Но себя она к этой стае не относила.

Вовка, который успел надеть только джинсы с висящим по привычке на ремне ножом в ножнах, не накинув даже рубашку, устремился вслед за отцом и Семеном. День обещал быть хорошим. Солнце, несмотря на ранее утро, уже приятно согревало кожу плеч, и Вовка понимал, если бы этот поход по тропе в сторону соснового бора был надолог, то его предупредили бы. Значит, это была всего лишь утренняя прогулка, может, подтверждение чьей-то истины в очередном споре. А поспорить отец с Семеном любили.

Весело размышляя над этим, Вовка взглянул на новую улицу из трех уже жилых домов и одного сруба, который все-таки, несмотря на то, что Семен скромно отказывался, уже поставили для него, но пока решили закончить отделку дома дяди Гриши. Вовке нравилась их новая улица, обращенная парадной частью к Большой реке – он часто смотрел с высокого крыльца на реку, на гранитные изрезанные скалы на противоположном берегу, с которых падали струйки водопадов, на новые дома, поставленные по одной линии. И он понимал, что, если так дальше пойдет, то будет у них настоящая красивая деревня, которую они выстроят своими руками и в которой жить его детям, детям дяди Гриши. И от того, что у них все получалось, от того, что вокруг было так спокойно и красиво, жизнь ему казалась счастливой. Тем более у него были и любимая Любаша, и любимый Лука, и живы были и деятельны родители, да и собака-несобака была у него на зависть любому. И он негромко свистнул, Тайга обернулась, внимательно посмотрела на хозяина, Вовка кивнул головой в направлении соснового бора, и Тайга, чуть прижимаясь к земле, длинная, словно смертоносная серая торпеда, устремилась в указанном направлении, впрочем, иногда оглядываясь на хозяина – недалеко ли отстал.

У соснового бора, когда подошел Вовка с Тайгой, спор между отцом и Семеном уже подходил к завершению, и по тому тону, каким задал вопрос отец:

— Гришка все еще дрыхнет? – было ясно, что Семен остался при своем мнении. Возможно, он скрыл какие-то весомые аргументы, с которыми Сергей Лукич и согласился бы. Но Семен о своих догадках промолчал, ссылаясь только на приснившийся сон.

Вовка на вопрос отца отреагировал спокойно:

— Отдыхают еще – ночью что-то Ванька плакал, наверное, зубы режутся… А об чем спор? – улыбнулся Вовка.

— Да какой спор?! С ним разве поспоришь – упрется рогом, как бык, – махнул рукой отец. – Я ему про Фому, он мне – про Ерему!