Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 130 – Евгений Калачев

— Ага, – сказал Егорка.

— Садись на мое место – я уже его остудила. – Антонина присела рядом.

Егорка осторожно прикоснулся рукой к скамейке, она не была уже такой горячей, и смело забрался на нее. Посмотрев внимательно по сторонам и не увидев ничего, чтобы его могло сильно заинтересовать, он помахал ножками – это было делать не совсем удобно, потому что скамейка закруглялась книзу, и тогда он от скуки откинулся на спинку скамейки. Спинка еще была горячей, но не так уж чтобы сильно, и Егорка терпеливо выжидал: когда же она еще сильнее остынет. Но и это занятие быстро ему наскучило, он соскочил на асфальт, взглянул на маму и побежал по аллее в сторону Оперного театра. Сначала он бежал не спеша, а потом понесся что было мочи. Вязкий жаркий воздух неохотно расступался, но вскоре под Егоркиным напором, а может, от того, что солнце спустилось еще ниже на запад и уже грело лишь чуть-чуть, лицо, шею, оголенные руки и ноги овеял легкий ветерок, который, впрочем, не сильно-то и освежал.

Пробежав почти до самых колонн театра, он остановился. Ему было любопытно взглянуть на эти гигантские серые громадины вблизи, потрогать их руками, но без мамы было это делать боязно, поэтому он повернул назад. Назад он бежал уже не с такой скоростью, но все же немного вспотел и запыхался. Остановившись рядом с мамой, он глубоко вздохнул, выдохнул и сказал:

— Пойдем. – И увлек Антонину за собой.

Они медленно шли возле колонн, Егорка трогал шершавые и тоже нагревшиеся за день серые колонны, смотрел вверх, куда они поднимались, чтобы поддерживать крышу, и шли дальше, пока не дошли до высокой двери. Егорка потянул дверь за массивную ручку, встав для этого на цыпочки, но не тут-то было – дверь даже не шелохнулась. Тогда Антонина открыла тяжелую дверь, и они вошли вовнутрь. Помещение было небольшим, но с высоченным потолком. На одной стене висела большая красочная картина с бородатым дядькой, а на противоположной стене были небольшие застекленные оконца.

— Это касса. Здесь продают билеты в театр, – пояснила Антонина.

— А этот дядя на афише – Иван Сусанин. Он врагов завел в дремучий лес, где их съели волки, – сказала Антонина.

Егорка на мгновение замер, рассматривая афишу, потом потянул Антонину к кассам.

— Хочу на волков посмотреть, – сказал он.

Антонина улыбнулась:

— Сынок, волков мы посмотрим в зоопарке, а здесь все ненастоящее: людей изображают артисты, вместо того чтобы говорить – поют, и лес на сцене картонный. – Антонина вдруг отчетливо вспомнила сон, приснившийся на пароходе.

— Пойдем отсюда, сынок, – сказала она расстроенно.

И они пошли в гастроном, который был совсем рядом, через дорогу, но казался совсем другим миром, где было все по правде, все по-настоящему. Хотя дорогущие банки с черной икрой, выставленные на витрине, у многих прохожих вызывали сомнение. Но сестренка Шура была точно настоящей и обрадовалась она появлению в магазине Антонины с Егоркой тоже по-настоящему. И, когда пыл встречи прошел и Егорка был вознагражден долгожданным кульком батончиков, Шура рассказала последние новости. И касались они в основном Виктора и Сергея.

— Виктор приходил уже два раза. Все выспрашивает, куда вы с Егоркой уехали? Приходит подвыпивший, похоже, его из летчиков попёрли, – сказала негромко Шура, внимательно глядя на сестру.