Онлайн книга «Марионетка»
|
Кравчук согласно кивал, дескать, понимаю, и отвечал, что деньги на подобные расходы в бюджете области не предусмотрены. — А вы понимаете, – распалял себя депутат в белом пиджаке, – что каждый из нас, облеченный доверием и властью избравшего нас народа, не в состоянии выполнять его волю по причине отсутствия гарантии безопасности с вашей стороны? Вы это понимаете? Кравчук снова кивал и снова терпеливо говорил о том, что нужного количества специалистов, способных обеспечить охрану каждого депутата Законодательного собрания в отдельности и посемейно, у него нет. Скрипнула дверь. Повернув голову на звук, Романов увидел мальчика двенадцати лет. Белобрысый, как некогда он сам, худенький, одетый в новый строгий темно-синий костюм, кажущийся нелепым на фоне неубранной комнаты, он подошел к нему и, не поднимая глаз, протянул руку. Сказал: — Здравствуй, папа! Романов поднялся с дивана. Выпрямился и, неотрывно глядя ему в глаза, осторожно сжал ладонь. — Здравствуй, Игорек. Сколько же мы с тобой, старина, не виделись? Не успел Игорь сказать о том, что не виделись они с прошлого лета, когда вместе с дядей Никитой посещали открывшийся неподалеку от дома новый пивной бар, как из детской вышла Элеонора. Посмотрев на нее, Романов в очередной раз подивился тому, насколько время и жизненные передряги способны изменить отношение к человеку. Если еще каких-то пять-шесть лет назад он млел от ее длинных ресниц, от малиновой кожицы губ, от голубых глаз, глядя в которые, как ему казалось, он видел восхищение и любовь, то сейчас все эти прелести вызывали у него одно глухое раздражение. «Кукла Барби! – думал он, разглядывая лицо бывшей жены. – Всё у нее как у куклы Барби. Загнутые до самых бровей игрушечные ресницы, тонкие белые руки, двигающиеся вперед и вверх, губы, готовые в любой момент открыться для того, чтобы произнести слово „дай!“, глаза, в которых можно увидеть всё что угодно, даже, смешно подумать, восхищение с любовью». Откинув прядь со лба, Элеонора внимательным взглядом осмотрела сына. Оставшись довольной увиденным, провела ладонью по галстуку, стряхнула невидимую пылинку с воротника, после чего повернула лицо в сторону Романова и строгим голосом сказала, что времени на то, чтобы пообщаться с сыном, у него осталось ровно полтора часа. — Через полтора часа, – она постучала длинным розовым ногтем по циферблату ручных часиков, – к Игорю придет репетитор по английскому. Романов заверил, что причин для волнения нет: у него самого в семь назначена важная встреча. Этого Элеоноре показалось мало. Она снова откинула волосы со лба, снова строго посмотрела на бывшего мужа и, оставшись недовольной как его лицом, так и одеждой, по ее мнению, слишком простой для человека, чьи стихи цитируют кандидаты в губернаторы, сказала, что один час работы хорошего репетитора стоит пять долларов. — Я понял. Постараюсь уложиться в отведенный мне срок. — А еще, по словам учителей гимназии, ему нужно срочно подтянуть русский язык! Словно не понимая, чего от него хочет Элеонора, Романов огорченно покачал головой. Сказал, что очень удручен этим обстоятельством, поскольку у него самого с гуманитарными науками что в школе, что в университете всегда был полный порядок. — А вот с точными: с математикой, физикой, химией – постоянно возникали проблемы… Даже не знаю, чем это объяснить! |