Книга Марионетка, страница 160 – Николай Владимирович Андреев

Дверь в квартиру, как он и предполагал, оказалась не заперта. Войдя на кухню, Романов огляделся. Всё здесь на первый взгляд было так, как и час назад, когда он вышел из дома: сквозь зеленую занавеску пробивалось солнце, часы методично отсчитывали время, дядя Витя, уткнувшись лицом в стол, казалось, спал.

Но было в этой обстановке кое-что новое – на голове дяди Вити возле темечка зияла маленькая, меньше пятикопеечной монетки, залитая кровью дырочка.

20 марта

Из газеты «Губернские ведомости»:

«Финал выборов губернатора области сопровождается увольнениями и приемом на работу новых сотрудников правительства. Те, кто открыто поддерживал Егора Реву, уходят вслед за своим патроном, скрывшимся у себя на даче в Мыскино. Моральную и юридическую оценку их деятельности даст время и, хотелось бы надеяться, прокуратура».

— Ты не поверишь, Никита, но он всегда приезжал только ночью. Где бы ни работал – на севере, где качал нефть, на юге, на Дальнем Востоке… Правда, удивительно?

— На юге-то что он делал?

— Нурекскую ГЭС строил в Таджикистане… Да! И еще он всегда приезжал с подарками. Никого не забывал: ни теток, ни братьев, ни нас, племянников. И не какие-нибудь там безделушки дарил вроде значков, а всегда что-нибудь серьезное, дорогое. Мне так, например, ботинки из натуральной оленьей кожи однажды привез, маме – настоящие чуни.

— Молодец, что тут скажешь.

— Да. Он по тем временам богатым был. И вот еще одна интересная подробность… Никто в нашей родне не знал, сколько у него денег. Даже приблизительно. А всех это, помню, ужас как интересовало.

— Так спросили бы.

— Спрашивали. Но дядя Витя не говорил. Скрытный он был – ни в душу, ни в карман к себе никого не впускал.

— Понятно… А семья у него где?

Романов отрицательно покачал головой. Сказал, что не было у него семьи.

— Остался, правда, ребенок после второго брака, но дядя Витя его своим не признал и, насколько я знаю, ни разу с ним не встречался.

Никита Малявин встал с кресла. Сцепив руки над головой, потянулся. Спросил Романова, знает ли он о том, что объявился Пират.

Романов ответил: нет.

— Так вот, знай: объявился. Зашел вчера утром на гостевую харякинского сайта и сообщил о том, что в знак солидарности с Демиургом открыл кингстоны единственного оставшегося у него корабля. Иными словами, самолично потопил его.

— Зачем?

— А кто его, маньяка, знает? – зевнул Малявин. – Вроде бы хочет, чтобы все у них с братом-Демиургом было одинаково.

Романов сказал, что это его теперь не интересует.

— А убийство твоего дяди тебя тоже не интересует? – спросил Малявин. – А тебе вообще не кажется странным, что кто-то зашел в незапертую дверь, застрелил спящего человека, даже не удосужившись заглянуть ему в лицо, и, ничего не тронув, удалился?

Романов сказал: нет, не кажется. Вспомнил, как прошлым летом какие-то подростки во дворе дома походя раздавили котенка, с которым играла семилетняя соседская девочка. И как потом эта девочка долго пытала маму: кто те мальчики, что убили котенка, и по какой причине они это сделали.

— Так и тут. Что толку задаваться вопросами: кто и за что? Да, может, ни за что, просто так! Увидели открытую дверь, зашли, застрелили из случайно завалявшегося в кармане пистолета с глушителем и вышли… В общем, пусть этим делом милиция занимается, я не могу.