Книга Марионетка, страница 157 – Николай Владимирович Андреев

Сначала лицо генерала выражало нетерпение. Но, по мере того как до него доходил смысл услышанного, нетерпение сменилось раздражением, раздражение – злостью, а злость – озабоченностью и недовольством.

Приказав тому, кто звонил, постоянно держать его в курсе дела, Кравчук убрал телефон в карман пиджака. Сказал, обращаясь к Борецкому, что Александр Мартынов, больше известный как Демиург, только что сбежал из-под ареста.

Борецкий и Малявин вскочили на ноги.

— Как?! – воскликнул Борецкий. – Как такое могло произойти?

Кравчук виновато развел руками, дескать, сам не пойму.

— Один, видать, чего-то недосмотрел, другой где-то недоглядел, третий просто покурить вышел. В результате Мартынов оказался во дворе следственного изолятора без должной охраны. А там как раз фургон ГАЗ–66 стоял. Он шофера из кабины выкинул – два ребра ему сломал, сел за руль и протаранил ворота предупредительного заграждения. Доехал до основного заграждения, взобрался на крышу фургона и перемахнул через забор… В общем, будем во всем досконально разбираться.

— Как автомобиль оказался во дворе СИЗО?

— Так он это… продукты привез. Задержанным надо ж чем-то питаться, верно? А тут такое дело – один недосмотрел, другой неизвестно чем занимался. Одним словом, хватит! Пора наказывать по всей строгости! Так больше нельзя! А вам, Василий Сергеевич, – ткнув в Романова пальцем, почти без паузы добавил Кравчук, – следует недельки на две – на три куда-нибудь срочно уехать, подлечиться.

Романов спросил: зачем?

— То есть как – зачем… Демиурга мы взяли после вашего вмешательства, абсолютно, кстати говоря, ненужного. И как он теперь поведет себя, лично я предугадать не берусь.

Малявин тут же возразил генералу. Сказал, что он, как бывший начальник Мартынова, хорошо знает своего подчиненного и потому может смело утверждать: Мартынов хоть и сошел с ума, гад, но не настолько, чтобы после побега продолжать оставаться в городе.

Кравчук не стал спорить. Пожал плечами, дескать, я вас предупредил, а уж вы там сами решайте, как быть, и, о чем-то задумавшись, принялся постукивать ногтем по краю рюмки.

Борецкому, глядя на генерала, тоже стало скучно. Он отвернулся в сторону окна, где минутой ранее зажглись уличные фонари, и подумал о том, что делать им здесь, кажется, действительно нечего – подарки вручены, нужные слова сказаны, горилка и та выпита до дна.

Поправив пиджак, он протянул Романову руку и еще раз пожелал скорейшего выздоровления.

— А мы, Василий Сергеевич, с вашего позволения, пожалуй, пойдем… Поздно уже, да и вам следует отдохнуть.

— Да, – вставая с кресла, поддакнул Кравчук. – Ложитесь-ка, батенька, спать. Завтра, как проснетесь, уезжайте. Не зря в таких случаях говорят: береженого Бог бережет!

Романов возражать не стал. Он крепко пожал гостям руки и пообещал спрятаться так, что его не то что Демиург – да что там Демиург! – родная жена, не получившая за прошлый месяц положенных алиментов, фиг найдет.

Борецкий улыбнулся. Погрозил ему пальцем и первым вышел за порог.

В этот же вечер Романову позвонил Павел Валерьевич Басинский – обозреватель «Литературной газеты». Похвалив за работу над альбомом Харякина «Убейте прохожего!», он выказал желание встретиться с ним, обсудить кое-какие совместные проекты тет-а-тет.