Книга Марионетка, страница 139 – Николай Владимирович Андреев

Романов отрицательно покачал головой. Сказал, что не замерз.

— А ты, если хочешь, иди. Я скоро тоже подойду.

Проводив взглядом Люду, забежавшую в первый подъезд, он осмотрелся по сторонам. Увидел знакомое лицо ассистентки режиссера Танечки Трофимовой и подошел к ней. Спросил, что здесь намечается.

Танечка, вечно хлопочущая, нервная, постоянно решающая какие-то проблемы, мило улыбнулась, едва он обратился к ней с вопросом, и принялась подробно объяснять идею передачи.

Как Романов понял из ее рассказа, задумка Малявина заключалась в том, чтобы воспроизвести атмосферу сегодняшней встречи Демиурга с прохожим. Передать страх, который испытает человек, столкнувшись в темном переулке с убийцей, и на этом эмоциональном фоне поговорить о социальных причинах появления в городе маньяков.

По словам Танечки, лучшего места для подобных разговоров, чем Нахаловка, не сыскать. Именно здесь, где так телегенично разрушены дома и живописно не горят фонари, где так пусто и гулко, а ночной воздух буквально наэлектризован флюидами грядущего преступления, есть всё для того, чтобы случайный прохожий почувствовал себя обреченным задолго до появления Демиурга.

— Хорошая идея, правда? Я как услышала ее, а потом увидела этот переулок, просто обалдела! Как во время просмотра вашего выступления по телевизору. Помните, вы еще задали вопрос: «Кто мы? Люди одного города, для которых нет своей и нет чужой боли, или население, объединенное одной пропиской и общей ненавистью к соседям?» Потом подняли голову и посмотрели зрителям прямо в глаза. Или, точнее сказать, в душу.

Романов поправил Танечку. Сказал, что ему лестно слушать похвалу в свой адрес, особенно от такой симпатичной женщины, как она, но тем не менее вынужден заметить, что процитированные ею слова произнести с экрана телевизора он не мог.

— Что значит – не мог? – обиделась та. – Если я говорю, что вы говорили, значит, говорили! Чего спорить-то?

— Я не спорю. Просто хочу сказать, что эта фраза, которую я приготовил заранее, была произнесена мной во время первого выступления, не попавшего в передачу.

Привстав на цыпочки, Танечка посмотрела куда-то ему за спину и сказала, что не знает, во время какого выступления это было сказано: первого или второго, – но вопрос, который она собственными ушами слышала по телевизору, запомнила хорошо. После чего сухо извинилась и с привычно озабоченным выражением лица направилась к операторам.

Бросив взгляд в сторону подъезда дома, куда ушла Люда и куда вслед за членами съемочной группы то и дело забегали погреться замерзшие зрители, Романов задумчиво почесал лоб. Решив выяснить, кто прав: он, считающий, что вопрос «Кто мы?» прозвучал в первом варианте речи, тогда как по телевизору показали второй, или же Танечка, – обратился за разъяснениями к Анне Дмитриевне – режиссеру передачи «Криминальный репортаж».

Оказалось: правы были оба. По словам Анны Дмитриевны, они вместе с Малявиным несколько раз просмотрели отснятый материал и, решив, что сползший набок галстук картинки не портит, а даже, наоборот, добавляет ему, Василию Сергеевичу, некоего писательского шарма, остановили свой выбор на первом варианте. Тем более что понравился он им больше второго.

Не придав факту замены особого значения, Романов молча пожал плечами: первый так первый, – но буквально через секунду, когда до него дошло, что второй вариант выступления в эфир не выходил и, значит, никто, кроме тех, кто находился в студии, слышать его не мог, ахнул.