Книга Дело влюбленного киллера, страница 74 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

— Опытные следователи говорят мне, что тяжело теперь стало работать. Прежде люди перед милицией не ловчили, власть уважали, порядок был. Долг свой люди знали.

Старуха вопросительно посмотрела на Алексея, пожала плечами.

— Кто ж от долга-то отказывается?

— Помогать надо, бабушка, тем, кто вас охраняет и защищает. Не подскажете вы – помогут другие соседи. А прознает про то мой начальник, а он у нас человек старой закалки, так заставит меня потом вас привлекать. Отчего это, мол, гражданка такая-то отказалась от сотрудничества, покрыла чужие темные делишки? Так ведь получается?

— А чего это ты меня пугаешь?

— Не виноват – служба у меня такая, – как можно располагающе улыбнулся Нертов.

— Темень уже на улице-то была. – Старуха поджала губы. – Но видела я кое-что в тот вечер. Входила сюда одна парочка под ручку. Парень так еще нехорошо на меня зыркнул и как бы за девку задвинулся.

— Погодите, бабушка, их двое было? Точно?

— Ну, говорю тебе: двое, незнакомые, объявились сразу же, как Пашка с этой своей рыжей на машине уехал. Потом Паша опять вернулся, но один.

— А эти?

— Не знаю. При мне из дома он точно не выходил, за это я тебе ручаюсь. Потом-то я спать пошла. Но сплю я, кстати, чутко, все шаги на лестнице слышу, потому что у меня кровать стоит прямо у той стены, что выходит на лестницу. Так я на каждый шорох просыпаюсь.

— И что же, уверены в том, что в эту ночь вниз никто не спускался?

— Считай, что уверена, – довольная своей наблюдательностью, ответила старуха.

— А почему вы не захотели говорить мне об этом сразу? Они вам грозили?

— Да нет, я с ними вовсе не разговаривала.

— Так в чем же дело?

— В том, как этот на меня посмотрел. Ты вот не можешь понять, что значит быть такой одинокой, как я. То и дело кто-нибудь наведывается.

— В смысле?

— Жилье мое всех интересует. То в почтовый ящик какую-нибудь гадкую рекламу сунут: мол, завещайте нам вашу жилплощадь, а мы устроим вам пышные похороны. Нашли дуру! То, значит, один тут молодой человек все ходил: обещал уход и деньги, если я его пропишу. Боюсь я теперь всех этих незнакомцев. Ты-то что на это скажешь? Что ты там говорил насчет того, что вы нас охраняете и защищаете?

— Я одно могу сказать: гоните всех их в шею, рекламу выбрасывайте и ни под чем не подписывайтесь. Лучшего не придумать. Только если вы, бабушка, такой наблюдательный человек, объясните мне, почему вы не услышали шаги на лестнице?

— Очень просто. Ты выйди во двор-то. Туда тоже Пашкины окна выходят. Да посмотри – сам все поймешь.

На прощание Алексей развернул перед старухой листок с портретом, сделанным Ильей.

— Этот человек?

— Что ж, похож. Но точно не скажу. Кепка вроде такого фасона. В усах он был, как этот твой.

— А женщина-то как выглядела?

— Не рассмотрела…

— Ну, бабушка. – Каждое слово приходилось тянуть из старухи, как клещами. – У этого и усы разглядели, и кепку. А с женщиной, я смотрю, отчего-то морочите мне голову.

— Да не вру я тебе! Я как в глазок глянула, девка эта уже мимо промелькнула, по лестнице пошла. Значит, только парень на площадке и был – его и успела разглядеть.

— И одежду ее не приметили? В чем она была? В куртке, в шубке, какого цвета?

— Знаешь, такое длинное, с большим капюшоном, как они теперь носят. Обшлага чуть не по локоть… Красивое пальто.