Книга Невидимый фронт, страница 141 – Юрий Усыченко

Придумать выход из внезапно сложившегося опасного положения Дынник не мог. В милиции спросят его документы, отправятся вместе с ним искать «хулиганов», наткнутся на извозчика. Ни за что нельзя идти в милицию! Как отделаться от чересчур участливых попутчиков? И нет сил встать, покинуть вагон. Кружится голова, дрожат ноги…

Собрав силы, Дынник поднялся, тихо выговорил пересохшими от ненависти губами:

— Умно вы говорите, оставлять такое дело нельзя, пойду заявлю.

— Помочь вам? – участливо спросил шофер.

— Нет, не надо, я один.

Дважды прозвенел звонок. Трамвай остановился.

— Что случилось, Тома? – спросил вагоновожатый, высунувшись из своей кабины.

— Пассажиру сойти требуется. Хулиганы его избили, он в милицию заявит, – ответила Тома.

Дынник тяжело спрыгнул с высокой ступеньки, медленно направился к дому, на который ему указали. Из окон вагонов трамвайного поезда на Дынника глядели по меньшей мере четыре десятка любопытных глаз. Каждый из пассажиров, тем более кондуктор, запомнит, сможет опознать в случае надобности. Проклятие!

До здания, в котором находилась милиция, от трамвайной линии было метров двести. Дынник остановился, стараясь оттянуть время, ожидая, пока тронется трамвай.

— Поехали! – скомандовала Тома.

Позванивая, красный поезд скрылся за поворотом.

Дынник немедленно зашагал в другую сторону – прочь от милиции.

Встречные удивленно оборачивались вслед Дыннику. Он понял, что должен немедленно найти убежище, в котором можно привести себя в порядок, отдохнуть. Иначе он в конце концов покажется кому-нибудь подозрительным, и его задержат.

А куда идти? В огромном городе, среди сотен тысяч людей он был одинок. Никому не может он открыться, никто не станет помогать ему. Каждый встречный: молодой майор с орденами на груди; худая, просто одетая женщина с кошелкой, из которой торчит рыбий хвост; парень в железнодорожной форме – любой из этих и других людей ненавидит, презирает Дынника.

Был ясный, солнечный день. В такую погоду сами собой прибавляются силы, становится легче на душе, каждой клеточкой существа своего чувствуешь радость бытия.

Но солнце светило не для предателя. Дынник чувствовал бы себя гораздо лучше в дождливую, хмурую ночь. Тогда бы он мог идти по улицам, закутавшись, не привлекая ничьего внимания. А сейчас он со злобой и страхом озирался вокруг, желая скорей покинуть людные, светлые улицы, внушавшие ему ужас, стремясь скорей спрятаться в тайной берлоге и, подобно раненому зверю, зализать раны.

Чисто звериный инстинкт привел Дынника за город, к пустынному морскому берегу. Кроме чаек, с жалобным писком нырявших в воду, здесь не было никого. Уныло шумел прибой. Бесформенным выступом нависала аспидно-серая скала. Между ее основанием и водой оставалась небольшая полоска грязноватого песка и гальки.

Дынник прошел под скалой, надеясь найти укромное место для отдыха. Он увидел квадратное отверстие в поперечнике больше метра и заглянул туда. Пещера. В ней сухо, чисто. В глубине ее темно. Оттуда тянет сыростью катакомб.

Один из укромных выходов к морю, которым пользовались контрабандисты. Таких лазеек много на побережье. Через них в тайные склады, расположенные на другом конце города, доставлялись грузы без бандеролей таможни. Это было давно. Теперь вряд ли известно о существовании пещеры, и лучшего места для отдыха не найти.