Книга Невидимый фронт, страница 128 – Юрий Усыченко

Радость его, однако, померкла, когда оба журналиста пришли в порт: оказалось, что «Виктори» стоит на внешнем рейде, и добираться к теплоходу нужно катером не менее часа.

Глебов оказался на редкость старательным журналистом: он не пропустил ни одного члена команды, подробно беседовал с каждым. Корабельные склянки пробили одиннадцать, полдень, час пополудни, а разговорам Глебова не виделось конца. Тревога и злость Моро все росли.

— Не знал, что русские журналисты так тщательно собирают сведения для своих очерков, – с кислой миной заметил Моро.

Глебов принял его слова за комплимент.

— Да, да, вы правильно подметили… Итак, в момент налета «юнкерсов» второй штурман находился возле зенитного орудия. Спросите, пожалуйста: кто открыл огонь? – И осточертевший Моро разговор о приключениях «Виктори» продолжался.

В половине второго Моро не выдержал:

— Очень сожалею, коллега. Я должен ехать на берег по неотложному делу.

— На берег? – поднял брови Глебов. – Так рано? Я просил подать катер к шести часам.

— К шести часам! – ахнул Моро. Он понял, какой промах совершил, согласившись поехать с Глебовым. – Невозможно! Абсолютно невозможно.

— Простите, – обиделся Глебов, – вы сами дали согласие сопровождать меня. Уехав, вы лишите меня возможности выполнить поручение редакции. Вы журналист, вам незачем объяснять, что это значит.

— Откуда я знал, что вы так долго будете здесь копаться?!

Глебов пожал плечами:

— А я откуда знал, что вы торопитесь? Если бы вы меня предупредили, я бы обратился к другому.

— Спорить бесполезно, – резко ответил Моро. – Я должен уехать – вот и все.

— Совсем не все, – тон Глебова тоже стал резким. – Я вынужден буду пожаловаться на вас, вы меня ввели в заблуждение. Очень жаль, но такое поведение никак нельзя назвать дружественным, господин Моро. Это выглядит очень странно и совершенно непонятно.

Последняя фраза заставила «Д–35» внимательно посмотреть на собеседника. Полное, с холеной каштановой бородкой лицо Глебова выражало обиду и ничего больше. Черные задумчивые глаза сердито смотрели на Моро. Мыслей его не разгадаешь. Случайны слова о «странном, совершенно непонятном» поведении или за ними кроется намек? Что за игру ведет Глебов? Надо соблюдать осторожность, вдруг тут кроется ловушка! До сих пор для «Д–35» не существовало безвыходных положений. Он найдет выход и теперь.

Моро улыбнулся одной из улыбок, снискавших ему прозвище «Рекламный Ральф».

— Какой вы горячий! Стоит ли нам, собратьям по перу, ссориться! Я охотно приеду с вами сюда завтра и пробуду столько, сколько вы пожелаете.

— Завтра очерк должен лежать в редакции, – не сдавался Глебов. – Я обязан написать его сегодня за ночь и утром передать по телефону своей газете.

«Вот упрямый осел!» – внутренне кипел от злости улыбающийся Моро. Но если он только упрямый осел, еще не беда. Гораздо хуже, если за упрямством скрывается определенная цель. Как быть? Не увидеться сегодня с Дынником невозможно. Но уйти с «Виктори», бросить Глебова, пока не разгадана его игра, тоже нельзя. Как быть? Моро в раздумье глядел через открытый иллюминатор на близкий и недосягаемый берег. Город ровными рядами многоэтажных зданий поднимался над морем, над портом. Морской ветерок из иллюминатора обвевал лицо, помогая успокоиться, собраться с мыслями. Терпеть поражение не в обычае Моро. «Ладно, приятель, – мысленно сказал “Д–35” Глебову. – Ты не с простаком имеешь дело. Старина Ральф одурачит тебя, как ребенка».