Онлайн книга «Тайна голубого стакана»
|
Постепенно мысли Подкорытова переключились на Ковригину: «А не был ли я действительно слишком назойливым и упорным в своих объяснениях?» Но он тут же успокоил себя: «Ничего, когда Галина Васильевна узнает всю правду, она поймет и простит меня». Но как ни успокаивал себя Подкорытов, тревога все же не покидала его: «А что, если Ковригина уже сообщила Рощину. Тогда весь план может рухнуть. Не будет ли лучше самому сейчас же пойти и все рассказать Тимофею Трифоновичу, пусть создадут комиссию и проверят!» Подкорытов понимал, лучше этого решения едва ли что можно придумать, но усталость брала свое, сказывалось ночное дежурство в шахте, и как он ни старался пересилить себя, а встать с постели все-таки не мог. «Нет, к Рощину идти еще рано, – наконец, решил он. – Подожду известий от Шаронова. Может быть, он сдержит свое слово?» Вспомнив странное поведение Шаронова, Борис даже вскочил с кушетки. Не хватало воздуху, в комнате, как показалось ему, стало вдруг душно, и Подкорытов, поспешно распахнув окно, часто и глубоко дыша, посмотрел вдаль. С гор веяло приятной свежестью, но день обещал быть по-вчерашнему душным и знойным. Тревога не проходила, и Борис решил еще раз детально вспомнить все обстоятельства встречи со странным шахтером… Вышел Подкорытов из шахты раньше обычного, до спуска новой смены хотелось проверить наличие крепежного леса. Борис был немного рассеян, внезапное отравление Гущина его очень обеспокоило, а узнал он об этом случайно, позже всех. Возвратясь из тайги, куда он ушел рано утром, чтобы осмотреть проходку разведочного шурфа, и, намереваясь достать блокнот из стола в кабинете, Борис ненадолго задержался возле крыльца рудоуправления, размышляя: пойти в столовую пообедать или же сразу отправиться домой и хорошенько выспаться перед ночным дежурством? Вот тут, у крыльца, Подкорытов и услышал, как секретарь Рощина, Валя Смирнова, широко раскрыв глаза и наморщив лоб, рассказывала своей подружке Тосе Курагиной, работающей в бухгалтерии счетоводом: — Ведь надо же такому случиться! – Смирнова совсем закатила глаза. – Выпил стакан обыкновенной воды и отравился! — Ну да, водой! Вот уж никак не верится! Этого не может быть, Степан Петрович очень крепкий человек. – Курагина даже замахала протестующе руками, и ее круглые щеки покрылись румянцем. – Мне с ним несколько раз приходилось в волейбол играть. Такие трудные мячи брал, что мы все просто дивились его силе и ловкости. — Не знаю, не знаю, только не спорь, пожалуйста, – тоже горячась, настаивала Валя, – отравлена там была вода или нет, я тебе точно сказать не могу, но факт остается фактом: выпил Степан Петрович воду и упал! Его сам Рощин в госпиталь увез… Продолжая думать об этом загадочном происшествии, Борис сперва даже не заметил Шаронова, который стоял возле копра шахты. Когда его окликнули, Подкорытов обернулся, он уловил нетерпеливый взгляд шахтера, который, догнав геолога, некоторое время шел рядом с ним, словно обдумывая то, о чем собирался ему сказать. Уже возле самого рудоуправления Шаронов стал просить Бориса отпустить его в город по весьма срочному делу. Подкорытову хотелось побыть одному, но спутник никак не отставал от него. А главное, что геолог только сейчас припомнил: странный горняк, называющий себя Шароновым, уже не в первый раз встречался ему. Ведь это именно он, Шаронов, без предупреждения вошел в комнату геологического бюро в памятный день первого объяснения с Ковригиной. После этого Подкорытов несколько раз сталкивался с Шароновым в коридорах рудоуправления и всякий раз ловил на себе его пристальный, словно изучающий, взгляд. И теперь назойливый спутник под разными предлогами старался зайти вместе с ним в рудоуправление. Значит, у него было определенное намерение, какая-то заранее обдуманная цель? |