Книга Тайники партизанских троп, страница 27 – Юрий Мартыненко

— Ну, ладно. Давай, что ли, ужинать. Чую вкусную картошку.

— Ага, – согласилась Валентина, подцепив железной рогатинкой тяжёлую чёрную сковороду. Поставила на подставку посреди стола. Вынула из настенного шкафчика хлеб. Откинув крышку подполья, достала крынку с холодным молоком.

— Ты, дядя Матвей, сам расскажи, что там и как в лесу-то? Как зимовейка?

— В порядке простояла весну и всё лето. Только крышу пришлось берестой подлатать. Дверь покосило.

— От чего?

— От дождей плахи в проёме разбухли, дверь и покосило. Вроде лето сухое было. Дожди зарядили только с половины августа. Эту непогоду не понять. Тучки над тем местом постоянно вились, сама же знаешь, когда с сенокосом управлялись. В деревне осадков нет, а за речкой полосой. Всяко бывает.

— Бывает, – согласилась Валька. – С девчонками как-то в дождь купались. Пришли на речку, солнце светит напропалую. Потом откуда что принесло. Закапало-закапало. Тёплый такой дождик. А домой вернулись с речки, крыши-то сухие.

Она налила по стаканам молоко, подала вилки.

— Хватило продуктов-то?

— Как раз угадала положить.

— Завтра щей наварю со свежей капустой. Кочаны, правда, нынче не очень. Воды с речки на полив не натаскаешься, – с сожалением заметила девушка.

— Какая уродилась, такая и пригодилась, – успокоил её Матвей, запивая картошку молоком.

— Начинать надо копать картошку. В эти дни люди дома урывками копали.

— Как в колхозе дела? Успеваете?

— Куда денешься? С бабами, как белки в колесе крутимся.

— Картошка, капуста, огурцы будут – уже, считай, неголодная зима грядёт, – тихо произнёс Матвей. – В деревнях к тому же скотина домашняя. А вот городу труднее…

— Ну и хлеб, – добавила к перечисленному Валентина.

— Насчёт хлеба не знаю, – покачал головой Матвей Прокопьич.

— Это как? – опуская вилку, насторожилась девушка.

— Наверное, поставки муки сократят.

— И, значит, хлеба будет меньше? И городу совсем туго?..

— Значит, меньше. На западе уборочную перечеркнула война. Сибирь будет отправлять всё, что сможет. Фронт надо кормить. Без крепкого тыла фронта не бывает. И победы тоже, – после короткого раздумья произнёс дядя, оставляя пустой стакан в сторону.

— Ещё молока налить?

— Нет, лучше горячего чаю.

— Сейчас.

На раскалённой плите тоненько сипел паром чайник.

— Погода устоялась. Может, завтра и начнём копать? Вернее, с утра и начну.

— Начинай, а я после фермы помогу. Скоро бабье лето, так что самая пора, – согласилась Валентина. – Бывало, до войны-то люди, глядя один на другого, копают картошку, тянут её из размокшей земли, а потом раз – и бабье лето. Солнце, теплынь. – Она налила чай. Достала из шкафчика блюдце с колотыми кусочками сахара-рафинада.

— Дядя Матвей, можно спросить? – пододвигая заварник со свежим чаем, молвила Валентина.

— Ну?

— А в Первую мировую войну всё так же было?..

— В Первую мировую? – с удивлением переспросил он.

— Ага.

— Я не знаю, как и что сейчас на фронте, я ведь не там, а здесь. Наверное, так же страшно солдатам, как и тогда.

— А тогда страшно было? Очень?

— Ох, Валюха, не то слово.

— Ну, что-нибудь расскажи, дядя Матвей.

— Столько времени прошло…

— Ничего не запомнилось?

— Как же не запомнилось. Война – это такая штука, что её трудно забыть. Не стереть её из памяти.

— Ну, вот же…