Книга Тайники партизанских троп, страница 107 – Юрий Мартыненко

— Не скажи. Милиции сейчас до всего дело есть. Война же.

— Знамо, что война.

— Кому война, кому мать родна. Припрятали ружья, теперь бьют на пропитание.

— Тётка Мирониха говорила, что на рынке районном можно мяса купить дикого.

— Иди ты. Прямо дикого? Знает твоя Мирониха!

— Тётка Мирониха всё знает.

— Прямо ей докладывают?

— Ладно вам спорить. Лучше давайте соображать, что за землянка?

— Чего голову ломать? Завтра же пойти и разведать.

— Завтра за мясом идти…

— Да, завтра мясо надо вывезти сюда на лабаз, – подытожил Матвей Прокопьич.

— Дядя Матвей, а может, там беглые? – предположил Евсейка.

— Что?

— Может, говорю, беглые? Как-то же ловили кого-то? Я, правда, маленький был, но помню, как говорили, мол, каторжника беглого словили. Сбежал из тюрьмы из города. А у нашего села его и словили.

— Да, был такой случай.

— Может, и сейчас так же? Убёгли, а теперь в тайге прячутся? А, дядя Матвей?

Все ребята разом обратили свой взор на Глушака, ожидая его ответ на происходящее.

— Свезём мясо на лабаз, а там посмотрим, – рассудительно ответил Матвей Прокопьич. – Сходить на разведку, конечно, можно, но только осторожно. Кто его знает, что за человек или несколько человек в той землянке обустроились. Судя по всему, она появилась сравнительно недавно. Может быть, прошлой осенью. Я хорошо все наши угодья знаю. Раньше ничего в той стороне подозрительного не было. А сейчас, смотри-ка, целая землянка появилась! Надо как следует всё разузнать, но ещё раз, ребята, заранее вас всех предупреждаю, одним туда не соваться, только со мной. Хорошо бы, конечно, Никифора дождаться. Скоро будем снаряжать подводу для вывоза мяса. Но и ждать долго нежелательно. Что за личности объявились в тайге? Чего можно от них ожидать?

Глушак всё это говорил своим молодым подопечным, а сам чувствовал растущую в душе тревогу. Теперь, главное, успокоить бригаду, а уже потом действовать по обстановке. Может быть, на самом деле ничего серьёзного, по разным причинам может человека занести в тайгу, однако нужна ясность, нужно знать, кто с тобой объявился по-соседству. Не было бы худа от такого соседства…

Несмотря на усталость, долго не мог заснуть. Чувство тревоги охватило ещё тогда, когда Евсейка рассказал о той непонятной землянке. Не за себя тревожился Матвей Прокопьич, а за ребят. Потому решил сам провести разведку, так сказать, вспомнить навыки своей службы в годы Первой мировой. Он вспомнил рассказ одного бывалого человека о том, что, начиная с царского периода, Сибирь поделили на заградительные пояса, а из местных охотников формировались дозорные дружины, чтобы не пропустить беглых зэков к цивилизации. Лагеря находятся ближе к северу, а мазурики, стало быть, чешут на юг. Там и железка, и дороги какие-никакие, и граница. Маньчжурия. Китай. Зимой ещё более-менее спокойно, а только солнышко пригреет, уркаганы как с цепи срываются.

Это только кажется, что тайга-матушка бескрайняя и дорог в ней тьма, а на самом деле где марь болотная, где буреломы непроходимые. В общем, редко где зэку приходится через наш заградительный пояс просочиться. Тариф такой. Если горячий зычара попадётся, то можно шлёпнуть, и все дела. А смирных надобно обратно в лагерь доставить. Особые премии полагаются. За живого мазурика – 100 рублей, за подстреленного – 50, а за покойника – 25. Администрация лагеря негласно приветствовала такие показательные ликвидации. Узнав о страшной кончине солагерника, остальные зэки призадумаются перед тем, как расписаться на заборе, что на фене означает «податься в бега».