Книга Об исполнении доложить, страница 55 – Вадим Пеунов

— Я давно обратил внимание на все это. Но дело в том, что напротив колхозного двора круча уходит вверх градусов под шестьдесят, местами там нависают настоящие скалы, никакой тропы нет.

Борзов покачал головой:

— Петр Ильич, что такое для профессионального разведчика «нет тропы»? Значит, меньше возможностей встретить ненужного свидетеля.

Я заверил Андрея Павловича, что исправлю промах, перекроем дорожку к фермам.

Итак, взвод оперативной службы дежурил в машинах. Шоферы до тонкостей знали свои маршруты по всем четырем вариантам, днем не один раз прошли их пешком. Командиры отделений проинструктированы. И только у нас с Борзовым миллион сомнений. Какой вариант из тысячи возможных выберет жизнь? Во-первых, в каком составе прибудет группа? Два человека? Три? Пять? Десять? Выбросятся ли они с парашютами? А может, приземлится самолет? От всего этого зависели наши действия.

Если прибудет два-три человека, то разумнее всего предоставить им полную свободу. Сугонюк заберет гостей вначале к себе. А через Надежду можно будет получить информацию общего содержания. Почти каждый день, за редким исключением, она по утрам пригоняла корову к родничку, где росла довольно густая и сочная трава. Там Надежду поджидал один из помощников капитана Копейки.

Борзов усомнился в Надежде:

— Кто в ее глазах до сих пор был муж? Когда-то он ее много и зло обижал. Потом притих. Она свыклась, что-то забылось. Она понимает многие его недостатки. Ей не импонирует его жадность. По ее убеждению, парашют все-таки надо было сдать властям. Но она на этом не настояла. А настаивать на своем умеет. Семнадцать лет вместе, нажили такое хозяйство. Встретила вас, вспомнила молодость. И вот собирает она информацию, при случае даже поможет задержать диверсанта, который закопал парашют. Но в ее понятии муж и диверсант – совершенно разные люди. А когда она узнает, кто ее муж, как прореагирует? Человек неуравновешенного характера. Что в ней победит? Изменник Родины – это суд, это частичная конфискация имущества, а в военное время – выселение семьи, в данном случае жены.

Я был настроен оптимистичнее, более того, даже подумывал о том, чтобы привлечь Надежду в будущем к нашей работе, поэтому назревающие события рассматривал как своеобразные суровые для нее испытания. Борзову я сказал, что постараюсь проверить Надежду.

— Ну-ну, как знаете, – недоброжелательно отозвался Андрей Павлович.

Мы разрабатывали несколько вариантов предстоящей операции. Самым уязвимым был план ликвидации многочисленной группы. Дать им свободу действий? Растекутся. Не уследишь – не соберешь. Брать всех на месте высадки? Вариант надежный, сулит в будущем полное спокойствие. Но самый ли рациональный? Я считал, что в любом случае спешить не стоит. У нас есть ключ к шифру Сугонюка, значит, можно контролировать его следующие передачи. Подождать хотя бы первой информации: «Прибыли на место. Все благополучно». И брать только после этого.

— Где и как? – поинтересовался Борзов. – В доме Сугонюка врасплох не застанешь. А тут нужна ювелирная работа. Как только Сугонюк подаст все условные сигналы, уберем его без шума. Парашютистов перехватим во время приземления.

— А если не впишутся в клеверище, разлетятся? Один преждевременный выстрел – и всполошим раньше времени, – отстаивал я свой вариант.