Книга Так сказала бабушка, страница 85 – Николай Владимирович Андреев

Романова смутило сравнение с Денисовым. Не зная, что сказать, а сказать хотя бы из вежливости что-то было надо, он после небольшой паузы выдавил из себя фразу о том, что все хорошие поэты, несмотря на некоторые индивидуальные различия, в чем-то неуловимо похожи друг на друга.

Не будучи уверенным в том, что стоит соглашаться с этим весьма сомнительным утверждением, розовощекий с задумчивым видом опустил голову. Увидел возле ног Романова спущенное колесо и, ахнув, развел руками.

— Ай-яй-яй-яй-яй! – сказал он. – Какое несчастье… Ваша машина?

Тяжело вздохнув, Романов подтвердил:

— Моя.

— И колесо проткнули, стало быть, тоже вам?

— Не мне – моему автомобилю.

— Вот ведь варвары! Ничего святого у людей нет! Ну, абсолютно ничего!

— Пацаны, наверное… А они стихов не читают.

Желая утешить Романова, розовощекий похлопал его по спине:

— Ну, ладно, ладно, не расстраивайтесь, ничего страшного не случилось, мы вас подвезем. Вы ведь, кажется, собрались куда-то ехать?

— Да. На железнодорожный вокзал.

— Уезжаете?

— Сестру в Тамбове решил навестить. Давно, знаете ли, не видел.

— Понимаю.

— А тут такое дело… Ну так что? Может, в самом деле подкинете?

— Конечно, конечно, Василий Сергеевич, – засуетился розовощекий. – Что за вопрос? Мы вас с удовольствием доставим куда надо. Садитесь, пожалуйста, на заднее сиденье, там вам будет удобно.

В этот момент из дверей подъезда вышел заросший рыжей щетиной здоровый мужик в надетой на тельняшку телогрейке, спортивном трико и серых валенках с черными калошами. Пожав Романову руку, спросил, что случилось.

— Авария, погляжу?

— Да, – ответил Романов. – Похоже, кто-то шину проткнул. Вон даже след остался. Видишь?

— А я тебе, Сергеич, давно говорил: нечего машину во дворе держать, когда гараж есть.

— Ну, говорил! И что? Ты меня теперь всю жизнь будешь этим гаражом попрекать? Вернусь из поездки, тогда и поставлю. А сейчас не зуди, Гриш, без тебя тошно.

— Что, уезжать собрался?

— Да. К родственникам в Тамбов.

— А, ну-ну, давай езжай. Только вот что я тебе, сосед, скажу: когда ты из Тамбова своего вернешься, от твоей тачки одни рожки да ножки останутся.

— Это почему?

Гриша многозначительно пожал плечами. С ухмылкой посмотрел на Романова и, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в лицо, спросил, видел ли он, Сергеич, какими словами исписан подъезд.

— И что пишут-то! Почитай, срам один. Романов – затычка! Романов – козел! Романов – то да се! А мне вот интересно: кто оттирать все это будет?

— Ну, уж точно не я, – ответил Романов и, забрав из салона чемодан, направился к «Ауди» вслед за розовощеким.

— А кто?

— Не знаю и знать не желаю. Все, Гриша, отстань, некогда.

Догнав Романова, Гриша открыл перед ним заднюю дверцу «Ауди». Сказал, что был бы он, Сергеич, умным человеком, сперва б, как умный человек, тачку свою отогнал в положенное место, а уж потом ехал куда надо.

Романов остановился.

— Ты что, и вправду считаешь, это необходимо?

— А чего тут считать? Невзлюбил тебя в последнее время наш народ, Сергеич, ох невзлюбил! Кабы в отместку чего плохого с машиной твоей не сделал. А он это, знаешь, может.

Романов задумался. В том, что народ способен разобрать на запчасти бесхозный автомобиль, он нисколько не сомневался, как и сжечь его просто так, без всякой на то корысти, из одной нелюбви к его хозяину. Другое дело, для того чтобы отогнать автомобиль в гараж, надо заменить спущенное колесо, а времени на это не было.