Книга Так сказала бабушка, страница 33 – Николай Владимирович Андреев

Тогда я окончательно решил идти спать. Но тут тучи за окном раздвинулись, и всю комнату, от пола до потолка, залил лунный свет. Свет, конечно, был не кроваво-красный, как в правдивом в кавычках рассказе Виктора, но тоже довольно неприятный. Белый, будто люминесцентный, он густым слоем окутал фигуры находящихся в зале людей, превратив их и без того не самые прекрасные лица в фантасмагорические маски.

Не успел я обрадовать родственничков сравнением с Рыльским, как на улице раздались возбужденное тявканье овчарок и голоса возвращающихся из леса омоновцев. Через минуту открылась дверь, и в зал, громко топая тяжелыми ботинками, вошел заляпанный грязью офицер.

На вопрос Коновалова, как дела, доложил о том, что, несмотря на все старания людей и собаки, Рыльского поймать не удалось.

— Как сквозь землю провалился, гад! – сплюнул он на пол и, коротко попрощавшись, вышел.

Бабушка ахнула и трижды перекрестилась. Виктор проводил недовольным взглядом офицера, встал, подкинул в камин полено, чтобы в зале стало светлее, и заявил о том, что завтра утром, сразу после того, как из города вернется Михаил, прикажет вытесать специально для Рыльского парочку острых осиновых кольев.

Стараясь не привлекать к себе внимания, я прилег на диван. Заткнул уши, чтобы не слушать начатую Романовым историю о трансильванском дворянине – графе Дракуле, и закрыл глаза.

* * *

Ночь пролетела незаметно. Под стук доносящегося со двора топора я поднял голову и обвел взглядом комнату. Виктор, аккуратно причесанный, как та лужайка, которую задумчивым взором разглядывал из окна Коновалов, полировал пилочкой ногти, в то время как Анечка с бабушкой неторопливо накрывали на стол.

— Проснулся? – поймав мой взгляд, спросила бабушка.

Я подумал и согласно кивнул: вроде бы проснулся.

— Тогда давай вставай, чисти зубы, завтрак – через десять минут.

— Завтрак – это хорошо!

Я вскочил на ноги. Проходя мимо бабушки, поинтересовался, не появлялся ли ночью Рыльский, а если появлялся, нет ли у кого на шее следов от укусов, и пошел умываться. Приведя себя в порядок, вернулся в зал.

Спросил, где Романов.

Не отрывая глаз от ногтей, Виктор ответил, что интересующая меня личность в данное время занимается тем, чем подобным личностям полагается заниматься в здоровом обществе, – трудом.

— А конкретно?

— Конкретно помогает Михаилу тесать осиновые колья.

Странный он все-таки человек – Худобин. Любой другой на элементарный вопрос: где? – ответил бы не менее элементарно: там. А он ответил: чем. И не просто ответил, а так, чтобы не только мне, но и всем, кто слышал его, стало ясно: Романов помогает Михаилу тесать колья не по своей, а по худобинской воле.

Решив проверить, так ли это, я вышел из дома.

Действительно, Романов чем мог помогал Михаилу. А поскольку мог он, как я давно понял, работать только головой и языком, вся его помощь заключалась исключительно в разговорах о полезных свойствах осины.

— …осина, – подставив солнцу лицо, разглагольствовал он тоном профессионального лектора, – не только поглощает отрицательную энергию человека, но и восстанавливает, как сейчас модно выражаться, его ауру! О чем, между прочим, знали еще наши предки. Они этим пользовались, когда хотели отогнать от себя недоброжелательно настроенных духов… Не знаю, правда или нет, но считалось, будто прикосновение к осине или к изготовленным из нее предметам очищает душу от страха, истерии, навязчивых идей и даже… – в этом месте Романов поднял указательный палец вверх, – отводит смерть!