Книга Так сказала бабушка, страница 14 – Николай Владимирович Андреев

Судя по тому, с какой злостью Коновалов посмотрел на Семеныча, мои предположения оказались верными.

— Поверьте! Я и вправду не убивал, – почувствовав перелом в настроении оперативника, воскликнул Романов. – Ведь я даже не присутствовал на дне рождения Виолетты!

— Какой еще Виолетты? – повернулся к нему капитан.

— Виолетты Анатольевны, покойной дочери хозяина дома Анатолия Николаевича Худобина! Ее тоже убили.

Заговорив о семье Худобиных, Романов рассказал об анонимке, полученной дядей Толей за несколько дней до своей смерти, но, к сожалению, теперь уже утерянной, и о его посмертном послании наследникам. Выразив уверенность в том, что убийство Константина напрямую связано с событиями, произошедшими здесь, в Мыскино, четырнадцатого февраля, в день тридцатилетия Виолетты, он заключил, что, во-первых, Виолетту убил кто-то из ее родственников, бывших на дне рождения, во-вторых, анонимку написал тоже кто-то из родственников и, в-третьих, после оглашения завещания сложилась такая ситуация, что у убийцы Виолетты не осталось другого выхода, как найти анонима раньше, чем тот выдаст его.

— То есть ты хочешь сказать, что анонимку написал Константин Худобин? – перебил Коновалов.

Романов сказал, что говорить об этом преждевременно – нужны доказательства.

— Понятно. Кто именно присутствовал на дне рождения?

Вопрос, как я понял, был обращен ко мне.

— Кроме Виолетты и дяди Толи, – принялся перечислять я, – там были: Виктор – сын дяди Толи, Анечка – жена Виктора, Константин – двоюродный брат Виктора, Максим Валерьянович Рыльский – шурин дяди Толи, моя бабушка Екатерина Николаевна Курочкина – родная сестра дяди Толи – и работник Михаил.

О себе я решил не упоминать: и так понятно, что без моего участия там не обошлось.

— То есть те же, кто сегодня утром присутствовали при прочтении обращения Анатолия Николаевича к наследникам, – торопливо добавил Романов.

Коновалов согласно кивнул. Попросив подтвердить, что все перечисленные мной люди являются родственниками, повернулся лицом к Романову и спросил, кем он приходится убитому.

— Никем, – ответил Романов. – Я не родственник. Я исполнитель завещания Худобина-старшего – моего старого знакомого. По его просьбе я пришел, чтобы зачитать наследникам последнюю волю и проследить за ее выполнением.

— Ты нотариус?

— Нет. Душеприказчик, или, другими словами, личный поверенный в делах о наследстве.

— У тебя и документ соответствующий имеется?

— Конечно! – Вынув из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист, Романов протянул оперативнику. – Нотариально заверенное заявление Анатолия Николаевича с указанием моих полномочий.

Молча прочитав заявление, Коновалов, вернул его обратно. Подошел к окну и задумчиво посмотрел на одинокую елку, растущую посреди чистого газона.

— Я хочу ознакомиться с содержанием завещаний, – сказал он.

Романов развел руками, дескать, рад бы помочь родной милиции, да не могу. И добавил: согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации, он не вправе разглашать сведения, касающиеся содержания завещаний.

— Не понял! – Медленно, словно не веря собственным ушам, Коновалов обернулся. – Ты мне что, отказываешь?

Поверенный виновато вздохнул и еще раз огорченно развел руками: увы.

— Ну и ну! – оперативник удивленно покачал головой. – Ты, я смотрю, считаешь себя очень умным, да?