Книга Так сказала бабушка, страница 125 – Николай Владимирович Андреев

— Чего елозишь? – покосился на него Рева. – Проняло?

— Есть немного, Егор Ильич.

— А я тебе давно говорил: всех преступников накажут. Всех! Найдут и накажут! Вон, смотри, троих уже наказали. Осталось, значит, еще семерых.

Романов согласно кивнул. Он хотел сказать, что всех-то как раз наказывать не надо – того, кто с морщинистым лицом, достаточно забрать в милицию, но испугался ненужных вопросов и промолчал.

На сцену внесли тело генерала Макартура. Доктор Армстронг осмотрел его и предложил как можно скорей вынести обратно.

Судья Уоргрейв удивленно пожал плечами. Бросил взгляд на мисс Брент – не знает ли она, в чем тут дело, – и спросил:

— Это все, что вы можете нам сказать?

— Я сказал, давайте скорей отнесем его! – воскликнул доктор. – Ну же!

— Хорошо, хорошо. Но сперва объясните нам, что с генералом. Может, у него того… разрыв сердца?

Сказав скороговоркой о том, что ни о каком разрыве сердца не может быть и речи, доктор Армстронг взял тело за ноги.

— Тогда что с ним? – повысил голос судья Уоргрейв. – Отвечайте!

Доктор ответил, что генерала ударили по затылку дубинкой или чем-то вроде этого.

— Вы нашли орудие убийства?

— Нет.

— И тем не менее вы уверены, что он умер от удара чем-то тяжелым…

— Уверен, уверен. Да давайте же, черт вас возьми, наконец вынесем его! Роджерс, помогите мне, не стойте, как истукан!

— Ну что ж, теперь мы знаем, что делать, – невозмутимо ответил судья Уоргрейв.

Он кивнул Роджерсу. Тот подошел к телу Макартура и, взяв его за руки, помог доктору Армстронгу вынести со сцены.

— Надо же, как натурально играют! – одобрительно покачал головой губернатор. – Даже удивительно.

— Это еще что, – сдерживаясь, чтобы не выругаться, ответил Романов. – Вот сейчас придет ваш Петя и – помяните мое слово! – удивит вас куда больше.

Охранник Петя пришел в ложу через пятнадцать минут. Протиснувшись бочком мимо зрителей в первом ряду, добрался до Романова и, нагнувшись через его плечо к уху губернатора, прошептал о том, что у них в театре произошел еще один криминал.

— Убили артиста Александра Максимова – отца ранее отравленного Владимира Максимова.

— Да ты что! – ахнул Рева. – Это того, кто играл генерала?

— Так точно, Егор Ильич, его самого.

— То-то, я смотрю, все выглядит так животрепещуще… Нашли орудие убийства? – сам того не замечая, Рева слово в слово повторил вопрос, заданный судьей Уоргрейвом доктору Армстронгу.

— Пока нет, – ответил Петя.

Губернатор перевел задумчивый взгляд на сцену.

На сцене судья Уоргрейв допрашивал подозреваемых в убийствах Энтони Марстона, служанки Роджерс и генерала Макартура. Алиби ни у кого не было, и потому каждый из допрашиваемых выгораживал себя тем, что обвинял других в том, что мог совершить сам.

— Что будем делать? – нарушил молчание охранник Петя.

— Предлагаешь отменить спектакль и уехать? – поднял на него глаза Рева.

— Так точно.

— И тем самым похерить создание совместных с немцами предприятий, сервисных центров, реконструкцию завода комбайнов. Да?

— Почему похерить? – не понял Петя.

Губернатор бросил взгляд на президента компании «Даймлер-Крайслер сервисез АГ» Клауса Мангольдера. Широко улыбнулся ему и, еще ближе придвинувшись к охраннику, спросил шепотом: знает ли он, Петя, сколько сил и средств было положено на то, чтобы найти в Европе инвестора, а потом заставить его раскошелиться неизвестно на что.