Книга Так сказала бабушка, страница 123 – Николай Владимирович Андреев

Доктор Армстронг положил нож с вилкой на стол и еще раз многозначительно кашлянул.

— Я решил, что лучше сообщить вам печальные новости после завтрака, – сказал он сухим голосом. – Мисс Роджерс… э-э-э… умерла во сне.

На сцене раздались сдавленные крики удивления и ужаса.

— Боже мой! – всплеснула руками Вера Клейторн. – Вторая смерть на острове!

— Так вас! – погрозил ей пальцем губернатор. – Будете знать, как безобразничать!

Он повернулся к Романову и велел напомнить, кого и за что убила эта самая Роджерс.

Боясь что-нибудь напутать, Романов выразил сомнение в том, что поступок или проступок миссис Роджерс можно классифицировать как убийство.

Губернатору ответ не понравился. Играя желваками, сказал, что классифицировать будет сам, если сочтет это нужным. От него же требуется одно – напомнить.

Мысленно взяв под козырек, Романов доложил: есть подозрение, будто миссис и мистер Роджерс сознательно не оказали первую медицинскую помощь своей бывшей хозяйке во время приступа какой-то болезни, в результате чего та благополучно скончалась, оставив им небольшое наследство.

— Ну вот! – усмехнулся Рева. – Можешь же, когда хочешь.

— …это была кара Господня! – горячо воскликнула мисс Брент, имея в виду внезапную смерть служанки.

Мисс Брент тотчас возразили, тем самым распалив ее еще больше.

— Вы не верите, что Господь может покарать грешника? А я верю!

Потеряв интерес к происходящему на сцене, губернатор повернулся к Мангольдеру. Спросил: верит ли он в кару Господню.

Внимательно выслушав перевод, Мангольдер согласно кивнул.

— А я нет! – сказал Рева. – Хотя у нас тут тоже есть горлопаны, которые в любой смерти видят чью-то кару. А по-моему, просто лечить надо лучше. Больше финансировать медицину, спорт, культуру, театр тот же. Тогда, глядишь, Господь Бог и перестанет нас, грешных, карать в хвост и в гриву.

В ложу вошел охранник, ранее сидевший у прохода. Протиснувшись бочком мимо зрителей в первом ряду, добрался до Романова и, нагнувшись через его плечо к губернаторскому уху, тихо сказал о том, что в театре произошло отравление с летальным исходом.

Усмехнувшись, губернатор в ответ пренебрежительно махнул рукой.

— Ты, Петя, как всегда, опоздал. Пока тебя где-то носило, у нас в театре произошло аж два отравления – служанки Роджерс и… – он вопросительно посмотрел на Романова. – Как его там, забыл…

— Энтони Марстона, – подсказал Романов.

— Точно! Энтони Марстона!

Охранник наклонился еще ниже. Оглядевшись по сторонам – не слышит ли кто его слов, – прошептал:

— Отравлен артист Владимир Максимов-младший… Сам или кто помог, пока неясно… Милиция приехала, разбирается.

Ничего не говоря, губернатор медленно перевел взгляд в сторону сцены.

А там все друг с другом ругались. Блор обвинял доктора Армстронга в том, что тот мог ошибиться в дозировке снотворного, которое миссис Роджерс по его предписанию приняла в ночь перед смертью, Ломбарда – в подозрительно постоянном ношении заряженного револьвера. Ломбард в свою очередь обвинял Блора в каком-то лжесвидетельстве и вместе с Блором – загадочного А. Н. Онима, обманом заманившего их на Негритянский остров.

— Что будем делать? – нарушил молчание охранник Петя.

— А что? – словно, не понимая, о чем идет речь, обернулся губернатор.

— Может, отменим спектакль да уедем?