Книга Дефект всемогущества, страница 115 – Фёдор Шилов

Фиг с ним. Если уж этому суждено случиться, то пусть это произойдёт поскорее. Номер один – Шеф. Дальше останется просто привыкнуть жить без него.

Снова захотелось выпить. Папа разлил.

Листочки мы сложили вчетверо и упаковали в большой плотный конверт.

— За дружбу! – коротко возвестил я, поднимая бокал, когда трудный выбор сделали все.

— Владей, Герман Кондратьевич, – Эл торжественно вручил мне конверт, – и копите денежки, мальчишки и девчонки!

— Готов поспорить, Герман, – Папа уже изрядно опьянел, он успел пропустить несколько «внетостовых» рюмок, решение задачки с семью неизвестными требовало допинга, – что ты первой написал Алинку! Небось давно мечтаешь от девки избавиться!

Он хохотнул, хлебнул коньяка и получил толчок в бок от Шефа. Коньяк пошёл «не в то горло», Папа закашлялся, сделал жуткие глаза, пытаясь продышаться. Ну и поделом! Нечего распускать пьяный язык! Папа никогда не отличался вежливостью и тактом, даже при условии, что по большей части обычно молчал, но сегодня своей неловкой фразой он хватил лишку!

— Спасибо, Папа. Я вполне мог сообщить Алине о намерении разойтись и более деликатно. – Язык вымел наружу эту фразу раньше, чем мозг сумел её обдумать.

Глаза Алины наполнились слезами. Её с нами как будто не было, её и для меня не было, но ведь она была здесь. Я слишком рано списал её со счетов. Некрасиво получилось. А с другой стороны – ну что такого, сейчас или никогда. Иначе мне придётся потом ещё чёрт знает сколько терпеть эту клушку в подвенечных рюшках!

Девушка поднялась и быстрым шагом направилась к туалету.

— Алина, – я окликнул её, выбираясь из-за стола, сметая салфетки и роняя на пол приборы, – Алина, постой!

Нагнал я её у самой двери с геометрическим силуэтом, обозначающим половую принадлежность посетителей. По идее, мне за эту дверь вход воспрещён.

— Постой, – я просунул ногу в щель. Алина несколько раз дёрнула створку на себя, а потом отпустила ручку и, уже не стесняясь, разревелась, облокотившись на раковину. Отчего-то сработал автоматический фен…

Я запер дверь дамского туалета изнутри и опасливо подошёл к девушке. Не знаю, что я сейчас должен говорить. И должен ли?

— Не знаю, что я сейчас должен говорить. И должен ли? – произнёс я и вслух.

Она промолчала, не пытаясь убрать с плеч мои трусливые руки. Терпеть не могу сцен прощаний после разрывов. Каждый раз приходится искать слова или отговорки, чтобы их не произносить.

Я погладил трясущееся плечо. Наверное, есть и более уместные жесты. В моём арсенале их не нашлось.

Постояв в раздумьях ещё пару минут, я отошёл к двери. Пусть Алина успокоится, умоется, обдумает ситуацию. Такие разговоры надо вести на трезвую голову. А лучше – не вести вовсе.

— Я давно поняла, что не нужна тебе, – негромко заговорила она, когда я коснулся никелированного шпингалета. Я замер. Что ж, хочет поговорить – послушаю. – Наверное, честнее и правильнее мне сейчас поправить макияж, нацепить улыбку и сделать вид, что ничего не произошло, а дома убедить себя, что я сама тебя бросила.

Она всё так же смотрела в фаянсовую воронку, потом включила воду и между словами умывала лицо.

— Но есть одна загвоздка, – сказала она чуть громче, сделала паузу, осмотрела в небольшом зеркальце над раковиной припухшие глаза, провела пальцем по нижним векам, убирая потёки туши, и повернулась ко мне лицом.