Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 291 – Анатолий Салуцкий

— Отчества, конечно, не помню, а по имени он был и остаётся Виктором.

— Что значит остаётся? – спикировал Розальев.

— Ну, он ведь сейчас жив-живёхонек, процветает. Да ещё как!

— Вы что, с ним общаетесь?

«Клюнул!» – возбуждённо аукнулось в сознании Вари, и она выложила главный козырь:

— Да они с Альбой недавно к нам сюда заезжали.

— Что значит с Альбой? – растерянно спросил Розальев.

— Альба – дружеское прозвище его жены Альбины. – Взяла с журнального столика заранее приготовленную визитку, протянула Розальеву. – Вот, новую визитку оставила.

Визитку он рассматривал долго, хотя на ней было всего три слова. Приходил в себя от потрясения и просчитывал, как использовать это странное, невероятное везенье. Сюрприз действительно был ошеломляющий. Он никогда не называл Матвею имя олигарха, покусившегося на завод, – не его уровень. И фамилия покупателя могла всплыть только в случае, если Варвара Сергеевна действительно поддерживает связь с Рябоволами, а они и вправду заезжали недавно в Батурино. И не могли не сказать давней подруге, что намерены купить здешний завод. А что Матвей, который категорически против продажи? И эта богемистая визитка… Поток новых сведений был похож на наводнение, Розальеву не удавалось загнать их в единое русло, чтобы наметить план действий. Чувствуя неловкость от затянувшегося молчания, промямлил:

— Да-а, любопытная ситуация образуется… – И, видимо, поймав мысль, чётко спросил: – Матвей, вы говорили Варваре Сергеевне о возможной продаже завода?

— Она об этом прекрасно знает и тоже тревожится.

— Варвара Сергеевна, разве Рябоволы не сказали вам, что именно они хотят купить завод?

Застольная беседа развивалась гораздо стремительнее, чем предполагалось, в цейтноте обдумывать ответ было некогда, и Варя решила не ходить вокруг да около, сразу расставила точки над «и»:

— Марат Борисович, уважаемый, если бы они мне об этом не сказали, мы бы с вами сейчас не сидели за этим столом.

Розальев снова задумался. Картина начинала проясняться: эти люди далеко не простачки, они искали и нашли повод для более тесного знакомства, чтобы обсудить, каким образом использовать дружбу с Рябоволом. Оказывается, Матвей – не просто управляющий, который занят заводской текучкой и не должен совать нос во владельческие проблемы. Думалось ли, что у него большие связи?.. Но он соратник, у них общая цель, с ним и его женой можно говорить откровенно. Можно и нужно! Однако… если Варвара Сергеевна не попросила подругу не лезть в Батурино, а сочла нужным посоветоваться с владельцем завода, значит, не всё так просто.

Тоже отбросил дипломатию, без цирлихов-манирлихов спросил:

— Варвара Сергеевна, насколько я понимаю, напрямую изложить Рябоволу или его жене нашу с вами общую просьбу по каким-то причинам невозможно?

— Вы всё понимаете очень правильно, Марат Борисович. Люди такого калибра не путают личные отношения с бизнесом. У них всё расписано чётко: мухи отдельно, котлеты отдельно. Для того мы и сочли нужным встретиться с вами, чтобы поискать обходной манёвр. И мне хотелось бы войти в тему, стать «специалистом», в кавычках, по утилизации отходов.

Варя перехватила инициативу, и Розальев окончательно понял, что с этими людьми надо разговаривать на равных. Кивнул:

— Что ж, приступаю к изложению краткого курса. Переработка отходов – дело грязное. И есть тонкости. Возьмите компост: казалось бы, вали в него всю органику – и получишь перегной. Но если возьмёшь его в переработку, замучаешься. Всюду теперь химикаты, они могут попасть в удобрение, а поле должно быть чистым, правила на этот счёт строжайшие. Не доглядишь – инспекция накажет. Дальше. Возьмите канистры от пестицидов – их тщательно моют, это технология. Но смыв, так называемые хвосты куда деть? В канализацию нельзя – пестициды убивают бактерии очистных сооружений. Сольёшь, условно говоря, в унитаз, инспекция поймает – накажет. Стеклянные бутылки теперь всех цветов радуги, и их перестали принимать, ибо переплав получается серо-буро-малиновым и никому не нужен. А текстиль очень неудобен в переработке, потому что приходится вручную срезать с одежды бирки, их теперь вшивают видимо-невидимо сколько… Я не случайно с разнородных мелочей начал, и вы, Варвара Сергеевна, наверное, понимаете, почему. Об этих частностях люди понятия не имеют и думают: если человек знает такие тонкости утилизации, значит, он в этом деле бо-ольшая дока.