Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 240 – Анатолий Салуцкий

Трофимыч присел рядом, начал бубнить, что если они выберутся отсюда, надо поднапрячься и купить сотовый телефон. А Алёна, закрыв глаза, прикидывала, не двинуться ли напрямую? Рано или поздно куда-нибудь да выйдем.

Поднялась и снова пошла, сама не зная куда.

Поблуждав ещё минут десять, опять увидела ту мощную липу и окончательно уразумела, что они ходят по кругу. Это была катастрофа, чуть слёзы не навернулись. В отчаянии подошла к дереву, чтобы снова отдохнуть, и с удивлением поняла, что они сидели не здесь.

Это была не та липа!

У сильных натур – а Алёна из Кедровых, дед Герой! – в роковые минуты случаются внезапные озарения; без раздумий и анализа в мимолётный миг умеют они найти ответы на угрозы тяжких обстоятельств. Позднее Алёна много раз пытала себя, как ей удалось вдруг – да-да, вдруг! – разгадать тайну тех могучих лип, и не могла понять, как это случилось. По наитию? Нет, интуиция здесь ни при чём, наверное, где-то в глубинах мозга хранилось когда-то читаное, и в пиковый момент память мгновенно выдала самое нужное. Но, так или иначе, а тогда, в лесу, она сразу поняла, что надо делать.

Обернувшись, искала взглядом ту, первую липу – и нашла! Затем мысленно проложила прямую между двумя лесными гигантами и по этой прямой решительно устремилась вперёд. Сердце колотилось и от вспыхнувшей надежды, и от страха ошибки; идя напролом, руками раздвигала ветви молодого орешника, чтобы не сбиться со спасительного курса. И – о Господи! Шагов через пятьдесят, а, может быть, сто – Алёна не считала – она углядела среди светлой листвы тёмный, толстый ствол ещё одной высоченной липы.

А сразу за ней открылись взгляду кирпичные развалины.

К этой разрушенной временем старой барской усадьбе и вели остатки липовой аллеи вековой давности.

Обошли вокруг развалин и оказались… на деревенской улице. В ближайшем огороде копошилась женщина, и воспрянувший духом Трофимыч спросил через штакетный забор:

— Скажите, как пройти к шоссейной дороге?

— Идите прямо, на другом конце деревни к ней и выйдете, – махнула она рукой.

— А деревня как зовётся?

— Мячково.

Стало ясно: в лесу они сделали большой крюк и вышли к задам Мячково, которые когда-то, до прокладки асфальтовой шоссейки, были фасадом, – туда и вела липовая аллея, давно утонувшая в глухом лесу.

Через пять минут быстрого шага упёрлись в трассу. А спустя десять минут бега лёгкой трусцой увидели на обочине «копейку», вокруг которой топтались Томулец, Буцдарин и Карагач.

Обратная дорога началась шумно, грибники хвастались трофеями. Но всех перекрыл восторженный голос Трофимыча, который в лирическом угаре эмоционально повествовал, как они с Алёной заблудились, как увидели старую липу и гениально сообразили, что это остатки традиционной липовой аллеи, которая сто или двести лет назад вела к старинной барской усадьбе.

— Он уже написал свою историю, – флегматично заметил Буцдарин.

— Выдумал от начала до конца, – уточнил Карагач.

— Зато какая фантазия! – воскликнул Томулец.

Но Трофимыч был в ударе. Смакуя, как блистательно они с Алёной разгадали тайну огромной вековой липы, росшей среди малорослого орешника, он творчески развил мысль о деревьях-великанах, которые возвышались над рядовым лесом, указывая путь. И под эндшпиль горячего монолога воскликнул: