Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 115 – Анатолий Салуцкий

Припожаловав в гости, Георгий Петрович в домашнем уюте раскрепостился. Осмотрев дом, участок, порадовался за Журбу и с гонором отпетого горожанина насмешливо позавидовал его садово-огородным развлечениям. А особенно понравилось ему, что задняя калитка выходит в сторону малаховского озера. Посмеялся:

— Удобно. В случае чего можно уйти огородами.

Быстрый, с рысьими, широко расставленными глазами, он о предмете своего увлечения говорил размашисто:

— Методологическая практика ставит целью принудить людей к диалогу. При-ну-дить! У людей помойка в головах. Сон разума! Только через принуждение к диалогу можно промыть мозги, вычистить авгиевы конюшни заблуждений и непониманий. Большинство людей пребывают в гипнозе, подчас глубоком. Страдают от нигилизма. А что вырастает из нигилизма? Ещё Ницше писал, что из нигилизма прорастает пессимизм. От себя добавлю: идиотизм Швейка и всякие садо-мазо. Методологи, используя варианты игротехники, через искусственные кризисы в мозгах способны корректировать сознание. Игра! Прямой связи с текущей жизнью нет, можно экспериментировать, чудачить, ставить любые вопросы. – Воскликнул: – Людей можно и нужно программировать! А у нас пульс у покойников щупают.

— И меня тоже можете запрограммировать? – ахнула поражённая Зоя.

— А приходите на заседание нашего методологического кружка, поучаствуйте в наших организационно-деятельных играх. Увлекательнейшее дело! И занятие душеполезное. Перед людьми ставятся задачи, которые инициируют, активизируют их сознание. Экстраверты, заткнитесь, слово интровертам.

Щедровицкий понимал, что методология, ставшая делом его жизни, не вписывается в нынешнюю ситуацию. Журбе было известно, что попытки каким-то образом задействовать игротехнику в учебном процессе поддержки в институте не нашли. Сокрушаясь по этому поводу, Георгий Петрович воскликнул:

— Всё без толку! Я им объясняю, а они, куцые мозги, глядят пустыми глазами и твердят: «Не надо, это лишнее». Пекутся о нравах в борделе. Шутовская артель. Когда вышли, Дёмин шепчет: «Георгий Петрович, джентльмены с хамами не разговаривают. Ну их! У них закулисные подстрекатели». Марина Цветаева писала: «Мои стихи – как драгоценное вино, настанет мой черёд!» Кстати, верёвку-то в Елабуге Цветаевой подарил Пастернак… Настанет и черёд методологии. Настанет, настанет пиковое время, когда саддукеи меня хватятся и на пьедесталы вознесут. Я с ними за шахматными часами сижу: у кого раньше время истечёт.

Разумеется, домашняя встреча не была беседой. Сопровождая речь резкими жестами, активно солировал Щедровицкий, а притихшие супруги Журба напряжённо внимали новым для них терминам, которые считали непременным атрибутом высокой научности. Однажды, впрочем, Алексей попытался что-то вякнуть, но Георгий Петрович сразу перебил, образно уподобив методологические практики зульфикару – мечу пророка Мухаммеда, нетерпимого к неверным.

Но так или иначе, тот день запомнился Алексею и Зое неизгладимо. А Щедровицкий нашёл в них благодарных слушателей и примерно раз в семестр с удовольствием заглядывал на краснодарский чаёк. Тесной дружбы между ними не возникло, ибо методологические забавы душу Журбы не тронули, однако телефонно-поздравительные отношения продолжались после того, как Георгий Петрович распрощался с малаховским институтом. И в 81 году, выбравшись из долгого и злостного научного небытия, он всё-таки уговорил Алексея приехать на заседание его кружка, чтобы промыть мозги и на ощупь попробовать, что такое методология.