Книга Браконьерщина, страница 38 – Игорь Кожухов

Перескочив этот перешеек, Валерка остановился и, пробив за несколько ударов пористый лёд, воткнул в дно длинную палку.

— Вот отсюда пойдём обратно. Прямо со склона разгонимся и через глубь враз пролетим.

Сани мы оставили на льду. Теперь они нужны только для перевоза мешков через реку: дорога до нашей базы полностью освободилась ото льда. Значит, теперь сюда придётся делать несколько ходок только на «макаранах», чтобы привезти весь улов.

Проезжая мимо Татаринского острова, видели дым над его стоянкой. Валерка, что-то улыбаясь, кричал, я не слышал, что, но догадался… «Жизнь идёт!»

Парни ждали нас на острове.

— И хорошо, что на первой ставке этот фраерок, – Макар кивал головой на Веню, – провалился. Думал, без лыж проскочит, раз – и по пояс. Спасалка помогла, в лёд не вошёл. Смотрю, рюхнул, но выпрыгнул из майны, перекатился, как солдат в кине, и ползком… дальше! А Вакула уже до трусов разделся и в лыжи впрягся, по поясу прогоном перевязанный, Скворец в момент сработал, вот команда у нас – гордюсь! Только смотрю, мышонок сам к заморозке подполз, раз её и топит, вот молодец, думаю. Он в обрат эти сто метров за полминуты прополз, вылез бледный, напугался… Но пока мы первую сеть выбирали, лихо, на лыжах, остальные прошёл и заморозки обрезал. Потом рыбу сгрузил в мотоцикл и возил: десять ходок по пять мешков – только судак. Больше ничего не брали. Сети отработанные – в мешки и утопили, прогоны вон, смотанные…

Было видно, что они смертельно устали и просто на ходу засыпали. Решили, что парни кемарнут в будке, пока мы возим рыбу до саней.

— Тепло, пацаны, надо бежать. Утра ждать не будем, понта нет, не подстынет… Но в темноту нельзя лезть через реку. Мы за два раза довезём мешки, разгрузим всё по саням – и за вами. С первым светом перескочим речку, а там уж хоть боком катись до дома!..

Загрузившись первой ходкой и поняв, что нас никто не слушает, мы тронулись в темноту по островным ориентирам и еле видимой под воровской луной дороге от мягких колёс макаранов…

Мешки скидали у саней, а Валерка, высветив свою метку, вынес вердикт:

— Всё гораздо гаже, чем нужно. Вода быстро поднимается, а лёд крепкий, пока уровень низкий. Его давлением в русле сжало, когда вода отходила, но теперь, наоборот, она приходит и размывает его. Метку ставил три часа назад в берег, сейчас уже метров пять до неё.

Я всё это понимал и видел сам. Нам нужно было как можно быстрее проскочить перешеек или оставаться на этой стороне до открытия воды, пока можно будет спустить лодку. По лучшим раскладам, это неделя – и такой вариант даже не рассматривался.

На базе уже не спали, и всё более-менее приготовили к бегству. Мотоцикл приткнут к домику и замотан брезентом. Если бы дорога до саней была песчаная, как увалы на фарватере, парням можно было бы доехать почти до места и, оставив мотоцикл до лета на ближайшем острове, сэкономить хотя бы час. Но глинистая почва поймы такую возможность исключала.

Оставив зимнюю одежду, которая сейчас была лишним весом, вся бригада, кто как мог, потянулась по следам к перешейку. Я запихнул под верёвки, прижимающие мешки, Венины лыжи и, оглядев стоянку, тронулся за уехавшим вперёд Валеркой. У саней нас ждал Татарин. Мы поздоровались и, торопясь, стали грузить мешками сани. Метка, поставленная Валеркой, теперь была уже на расстоянии двенадцати шагов от берега. Поняв, зачем мы ставили метку, Татарин не выдержал.