Онлайн книга «Браконьерщина»
|
Первым очнулся Скворец, прокарауливший начало операции и пришедший уже к крови. — Вы чё, бараны, он же сдохнет! – Саня подскочил к больному и, схватив его за голову, приказал: – Раззявь пасть! Вакула рот открыл, но кровь шла так густо, что раны не было видно. — У нас спирт есть чистый, может, пускай прополоскает, должно остановиться. – Брат Витька полез в бардачок, но оказалось, что Пасечник из бутылки спирта «на чёрный день», уже два раза отпив по сто пятьдесят, долил туда воды, потому спирт «ненастоящий»… — Да пёс с ним, пусть таким полоскает. – Скворец загнул голову больного, и Брат Витька залил жидкость тому в рот. Но Вакула, не совсем соображая, для чего это, всё сразу сглотил. — Ты чё жрёшь, дурак, полоскай хотя бы сначала, мне дыру нужно увидеть… Юрка булькал во рту спирт, но выплюнуть не мог и на рефлексе, как собака Павлова, снова глотал жидкость. После третьей попытки они всё же высмотрели рану. — В горле, прямо за языком, сантима два разрез, нужно срочно скорую – и его на берег, – резюмировал Саня. Неожиданно он упёрся окровавленной рукой в песок и, приподняв голову, заговорил, периодически сплёвывая и харкая кровью… — Я чё, мужики, курва нечестная, что ли?.. Вы мне от чистого сердца, последнее, можно сказать, отдаёте, чтобы ранку залечить… Как же я могу сплёвывать после всего этого вашу помощь в песок, научите, кто знает? – Теперь с последним усилием он обвёл всех мутным взглядом: – Вот и я не знаю, – и уткнулся лицом в песок… Пока звонили и собирались, наглотавшийся «жидкости для горла» до мертвецки пьяного состояния Вакула валялся теперь просто на боку. Кровь тонкой струйкой текла из открытого рта и, насыхая бугорком, тонула в песке… Я встречал их на берегу. Оперированный из лодки вылезти не мог, приподнимая и роняя голову на подстеленную окровавленную тряпку. Когда вытащили бедолагу на пирс, врачи раздели его до трусов и что-то кололи в вены. Тело Юркино побелело, вернее стало, как сказал старый рыбак дядя Вася, что кофе с молоком… Наколки же почернели, и, на удивление, некоторые символы из общей панорамы «Бардак», набитые по всему телу, включая руки, стали вдруг понятны… Дядя Вася общее молчание собравшихся, наблюдавших за реанимацией Вакулы, принял как внимание к себе и, сложив руки на груди, высказал: — Не жилец, кровь вся вышла. Услышавший это, Латок аккуратно вытолкал его с пирса и, бросив вдогон удочку, озвучил приговор: — Шлёпай отсюда, побрякушка… Тебя-то он всяко переживёт. И не ползай больше под ногами по пирсу, всё равно ничего не ловишь. Рыбачь вон в камышах, там рыба дура, глядишь, подлещика зацепишь, глистастого… Вакулу увезли, и, на удивление, он не умер. Но ровно через год, так же гуляя на острове, только теперь со своими, незнакомыми нам друзьями, в общем споре ткнули кого-то ножом. Лезвие ножа было узкое, ссора была пьяная, и поздно вечером спать легли все живые. Но утром один не встал. Юрку, одного из семерых, там присутствующих, осудили на десять лет строгого режима, уже как особо опасного преступника. Когда его забирали из дома, он кричал нам, выворачиваясь червём в руках оперов. — Не я это, пацаны, клянусь! Мы с Юданом корефаны по жизни были и тёзки. Он по второй ходке меня крышевал, шконку мне рядом с собой освободил. А я что, пидор добра не помнящий, его валить? Не верьте, пацаны им, не сомневайтесь во мне!.. |