Книга Браконьерщина, страница 122 – Игорь Кожухов

В общем, одно время басня про муравья и стрекозу была в какой-то степени про нас. Но дела, даже проблемы, которых стало как бы «не хватать», придумывали сами.

На очередном «просто так» сабантуе Макар чуть не убил Вакулу. Понятно, что обязательным началом была добрая пьянка, в процессе которой Юрка вспомнил о больных зубах.

— Всю печень они мне съели, коренные, с правой стороны. Там, на одном коронка ещё с зоны стоит, вот вокруг её и держатся корни. А чуть ноги застужу, и началось! – тянет болью, выворачивает челюсть будто выдергой, надоело!

Что делать, никто не знал, советовали – больницу, но после пятой рюмки вдруг решился Макар.

— Я такую беду на лесозаготовке лечил, тут долото надо узенькое, седьмое, и аккуратно «тук», прислонив, ударить легонько… и всё.

Измученный болью и осмелевший от выпитого Вакула с готовностью лёг на горячий песок головой в выкопанную ямку, – «чтобы не шаталась»! Долото не нашли, но были на выбор отвёртка, которую можно было подточить, и старый, но ещё довольно острый скальпель, хранившийся у Брата Витьки в лодке. «Хирург» выбрал второе. В «операционной», на кусочке чистого белого песка, между причальных лодок, собрались все. Больной лежал вверх лицом, с «растворённым» на всю ртом, сложив на груди руки в синих, неразличимых наколках, напоминающих скорее перчатки. Макар, склонясь, шевелил голову, пытаясь поймать в рот свет.

— Вакула, не дыши или как-то через раз, воняет гадко… Мне кажется, вообще лечить нельзя, заражение будет, ты же пасть с детства не чистил!

Вакула согласился, моргая глазами, но, настаивая на лечении, мычал, придерживая «врача» за локоть… Наконец Макар определился, засунул внутрь скальпель и, держа его инвалидной рукой, замахнулся для удара вместо хирургического молотка, небольшой, но тяжёлой фаянсовой кружкой…

— Стой, – вякнул Пасечник.

— Чё надо, – хирург задержал руку не отводя глаз, – базарь скорее!

— Так он говорил справа. – Пасечник сомневался сам, но не сказать не мог.

— А я чё, слева, что ли?

— Ну, если ты справа, у него-то слева! Там же фикса должна быть, он ещё жаловался, что за неё держится.

Макар убрал инструмент, сморщившись, тщательно повторил осмотр и прокомментировал:

— Точно, чуть не лоханулись. Щас бы неболячие вырубил, хотя тут тоже гнилые, сами скоро высыпятся.

Он чуть отклонил голову – солнце уходит! – теперь быстро прицелился и, словно действительно не в первый раз ударил – тук! Скальпель заметно просел внутрь и Макар, отдёрнув руку, оставил его торчащим из Вакулиного рта… Секунды наблюдатели ошарашенно молчали, затем Юрка, вздрогнув всем телом, перевернулся и рукой вырвал железку. Сразу же чёрной струёй заструилась кровь, рисуя на горячем песке дорожки.

— Промазал, – резюмировал Макар, словно решившийся на разлив в компании похмелявшихся.

В идеале взявшемуся за такое трудное дело по окончании должно остаться на глоток больше других. Но бывает, дрогнет рука или ёмкости разные… И никого ведь не обвинишь, сам лоханулся!..

Он с виноватой грустью обвёл глазами наблюдавших и добавил:

— А может, соскользнуло, я же говорил, долото нужно?!

Вакула сел на песок, как медведь в сказке про Маугли, и, выкопав между ног ямку, сплёвывал туда кровь с периодичностью наполнения ею рта. Закроет его, и, пока вытирает кровяные губы, рот опять полный. Он механически его разевает, стараясь попасть в ямку, – и опять по схеме. Парни же, словно глупые обезьяны-бандерлоги, окружив его, спорили, что ему разрезал «хирург».