Книга Полет Пустельги, страница 59 – Сергей Трифонов

— Нет, что вы! Я недавно обедал. — Соврал я, видимо, весьма неумело. Доррит вновь улыбнулась.

— Ну, тогда будем пить кофе. Вам все равно сейчас нельзя показываться на улицу.

Пока она заваривала кофе, я осмотрел квартиру. В ней было пять комнат. Три спальни, гостиная и большой уютный кабинет, вдоль стен которого размещались книжные шкафы. Собственно говоря, книги были повсюду. Гостиная, видимо, выполняла функции и семейной библиотеки. Пробежав глазами по корешкам книг, я заметил, что здесь присутствовали собрания сочинений немецких, французских, английских, русских классиков, античные авторы, энциклопедии, множество словарей и справочников. Много было книг по медицине, биологии, химии.

— Ганс! Я вас жду. Кофе стынет. — Я поспешил на кухню. На столе дымился и источал неповторимый аромат натуральный кофе. В плетеной корзиночке лежало домашнее печенье.

— У вас необычная форма, Ганс. Как я понимаю, вы уже обер-лейтенант? И у вас столько наград!

Я был счастлив. От этих комплиментов. От уюта квартиры и соблазнительного запаха кофе. От присутствия рядом со мной этой замечательной и смелой девушки. Наконец, оттого, что я остался живым и невредимым. Я поблагодарил Доррит и наконец представился:

— Обер-лейтенант Военно-воздушных сил Ганс Баур, командир авиационного отряда особой эскадрильи Добровольческого корпуса полковника фон Эппа. — Я щелкнул каблуками и слегка наклонил голову. Но привычного звука щелчка каблуков не услышал. Я удивленно поглядел на ноги и увидел, что стою в одних носках. Доррит, видя мое изумленное и растерянное лицо, громко рассмеялась:

— Да оставьте вы эти формальности, — от смеха у нее покатились слезы, — садитесь и пейте кофе.

Мы долго и непринужденно болтали. Она рассказала о том, что ее отец, Густав Шаубе, известный в Мюнхене врач-гинеколог и профессор университета. Мать умерла от рака, не дожив до сорока лет. Старший брат Доррит, тоже Ганс, работает ассистентом хирурга в известной берлинской клинике «Шарите». Она учится на втором курсе медицинского факультета университета и готовится стать детским врачом-терапевтом. Я тоже рассказал о своей семье, о себе, немного о войне, о своих наградах. Мы не заметили, как наступил вечер. Я собрал свою форму и сапоги в рюкзак, любезно предоставленный хозяйкой, и уверил ее в том, что вскоре обязательно верну одежду ее брата. Мне очень не хотелось покидать этот уютный дом и Доррит. Возможно, мне показалось, но Доррит тоже была огорчена расставанием.

Похоже, я влюбился. Но нужно было возвращаться в часть, где меня, очевидно, уже в которой раз считали погибшим. Всю ночь я пробирался до базы и только под самое утро прибыл в Ингольштадт, где располагался аэродром.

Я доложил командованию о случившемся и получил новый самолет. В ходе боев мы, летчики, тоже несли потери. Двадцать пятого апреля я со своим отрядом вступил в воздушный бой с десятью «альбатросами», на крыльях и хвостовом оперении которых красовались огромные красные звезды. Бой был крайне жестоким. Красные расчленили нашу группу на три части и, как стервятники, стали их преследовать. Один за другим они сбили три машины моего отряда. Но когда у красных осталось только четыре самолета, они поняли, с кем имеют дело, и, набирая высоту, вышли из боя. Мы с болью переживали гибель наших товарищей и дали клятву на их могилах повсюду уничтожать красную заразу.