Онлайн книга «Полет Пустельги»
|
— Как я полагаю, фюрер находится в данный момент в Берхтесгадене. — Почему вы так считаете? У вас есть подтверждающие факты? — Начальник внешнеполитического отдела германского информбюро Риттен в январе этого года рассказывал мне о строительстве высокими темпами оборонительных сооружений в горах южной Баварии близ резиденции фюрера. Кроме того, мне известно и о переправке туда личного архива фюрера, его коллекции картин. Я думаю, он там. Хотя конкретными фактами я не располагаю. Ведь я был арестован вашими людьми еще 11 апреля. Грабин потерял интерес к допрашиваемому и велел увести его. Зазвонил аппарат «ВЧ»[13]. На линии был полковник Мироненко: — Послушай, Грабин. Нам с тобой еще работенку подкинули. Генерал подписал приказ о производстве следствия по фактам мародерства и изнасилований, чинимых войсками нашего фронта. Так что, часть людей тебя придется переориентировать. Сам определись кого. Ну, будь здоров и не обижайся. Грабин и не обижался. Он просто очень устал. Будь он на месте Мироненко, поступил бы точно также. Лишних людей все равно нет. Он вызвал прибывших из Москвы в распоряжение отдела контрразведки армии капитана Литвинова и старшего лейтенанта Веретенко. Они люди новые. Пока в курс дела войдут, время уйдет. Пусть лучше занимаются мародерством. Грабин поставил офицерам задачу и велел вечером взять взвод бойцов и прочесать округу, особое внимание обратить на места расквартирования частей и дислокации штабов. А сейчас допросить потерпевших и немедленно начинать следственные действия. Поздно вечером к нему с докладом пришел капитан Литвинов, державший под мышкой несколько папок заведенных дел. Откозыряв, он доложил: — Товарищ полковник! Группа офицеров в сопровождении взвода автоматчиков отдела контрразведки Смерш армии к рейду готова. Я вот тут принес несколько свежих дел. Поглядите? Грабину совсем не хотелось ничего читать. Ему было достаточно своих дел по оперативно-розыскной группе. От них голова кругом шла. Но обижать капитана тоже не хотелось. Он раскрыл одну папку, начал бегло читать показания, и по его спине побежали противные мурашки. «Показания Урсулы Кеплер. 28 апреля в подвал нашего дома в Целендорфе, где я спала с моими родителями и тремя детьми, вошли четыре русских солдата. Они обыскали подвал, нашли духи, вылили их себе на одежду, отобрали у нас часы, банки с компотом. Потом, угрожая винтовками, загнали в маленькую комнатку подвала родителей и детей, все четверо по очереди надругались надо мной. Утром в подвал явились еще два солдата, вытащили меня наверх, избили и вновь изнасиловали». «Показания Ильзе Анц. 30 апреля в район Вильмерсдорф, где мы живем с матерью и младшей сестрой, вошли русские войска. Солдаты передовых отрядов были приветливы и тактичны. Но они быстро продвигались в сторону центра города. За ними пришли другие части, и начался кошмар. За один день меня изнасиловали трижды. Вначале молодой офицер. Затем солдаты-связисты. Они забрали у нас посуду, часы, одежду, постельное белье». Дальше Грабин читать не мог. Он вернул папку капитану. Тот невозмутимым тоном сказал: — Людей понять можно. Да и потом, война ведь, товарищ полковник. Так всегда было. Грабин встал из-за стола, подошел к Литвинову и, глядя ему в глаза, хриплым полушепотом выдавил из себя: |