Онлайн книга «Полет Пустельги»
|
Грабин поглядел на Савельева уставшими, умными глазами. — Ты прав во многом, Савельев. В одном не прав. И ты прекрасно знаешь об этом. Вспомни сорок третий год, когда создавался Смерш. Что мы с тобой, а с нами сотни других офицеров, пришедших из армейской разведки, увидели тогда? Особистов, годами служивших в НКВД и умевших шить дела на командиров и красноармейцев. Но ничего не смысливших в оперативно-розыскной работе. Даже структуры немецких спецслужб они тогда не знали. А значит, и не понимали, с кем воевать приходится. Вспомни, Саша, как мы фактически с нуля создавали подразделения розыскников из наших разведчиков. Вспомни операции по захвату немецкой агентуры и диверсантов. А радиоигры? А наши агентурные операции? А ликвидация банд националистов и фашистских пособников? Ты что, забыл, как сам варился в этом котле? За что награды получал? А разве ты не видел трусов, паникеров, мародеров, предателей? Ты что, все это забыл? А ведь это только на нашем родном фронте. — Грабин помолчал, в упор глядя на Савельева. — Ты когда-нибудь задумывался, сколько сотен тысяч наших бойцов было спасено благодаря деятельности военной контрразведки? — Да все я понимаю, товарищ полковник. И помню все по дням. Грабин, как будто не обращая внимания на слова Савельева, продолжил: — Но, если бы в контрразведке не служили такие люди, как мы с тобой, как подполковник Кирпиченко, Лена Сизова, было бы в сто раз хуже и страшнее. Запомни, Савельев, раз и навсегда: мы, смершевцы, такие же солдаты, и как все бойца Красной армии немало сделали для достижения победы. Именно этим мы должны гордиться. А стыдятся пусть, у кого руки в крови. Нам с тобой стыдиться нечего. Они вышли на улицу. Свежий воздух омыл лицо, защекотал шею, заструился в легкие. Свет из окон госпиталя, помещений, занимаемых военной контрразведкой, причудливыми рисунками освещал тротуары и проезжую часть. — Пойду писать рапорт Вадису о завершении дела, — Грабин вновь закурил. Было видно, ему совсем не хотелось идти писать рапорт, не хотелось оставаться одному, — завтра с утра поедем с тобой к нему с докладом. Да, ты слышал, ходят слухи, Вадиса назначают начальником управления военной контрразведки Смерш Группы советских оккупационных войск в Германии? При главнокомандующем маршале Жукове. Савельев засмеялся. — Ну, если по Смершу ходят слухи, значит, Вадиса уже точно назначили. Может, чем помочь, товарищ полковник? — Нет, Саша, все документы в порядке. Остался только рапорт. Ты иди, отдыхай. Твоя небось извелась вся. Воспоминания счастливого человека Летняя и осенняя серии агитационных полетов с Гитлером пролетели как один миг. Время сжалось, словно пружина. События мелькали с быстротой кинохроники, не давая возможности ни оценить их последствия, ни запомнить детали. К концу года я был измотан физически и находился на грани нервного срыва. Первый полет из Мюнхена в Тильзит, что в Восточной Пруссии, выпал на начало июля. Погода стояла пасмурная. Непрерывно лил дождь. Все семь часов полета я вел старый добрый «Рорбах D-1720» по приборам, так как из-за густой облачности земля была невидна. Ночью при сильном боковом ветре мы приземлились в аэропорту Кёнигсберга, откуда Гитлер и его сопровождающие отправились на машинах. Из Кёнигсберга мы вылетели на следующий день около семнадцати часов. Сделали посадку в Мариенбурге, где Гитлер выступил с краткой речью, а затем, через час, направились в Котбус и Варнемюнде. Глубокой ночью вылетели по маршруту Варнемюнде — Киль. Все, в том числе я и мой бортинженер, очень устали. Гитлер был раздражен постоянной болтанкой, а возможно, и еще чем-либо, ни с кем не разговаривал, все время нервно вглядывался через иллюминатор в ночную темноту. Ганфштенгль сел рядом со мной, но также молчал. Отто и Зепп Дитрихи спали, Шауб все время делал какие-то записи в блокноте. Генрих Гофман, приняв по своему обычаю изрядную дозу водки с коньяком, храпом заглушал урчание двигателей. |