Книга Полет Пустельги, страница 157 – Сергей Трифонов

Савельев с Ивановым зашли в полуразрушенное здание. Дежурная медсестра в сером форменном платье объяснила, что «Шарите» — это целый бальнеологический комплекс. Клиника отоларингологии, которой руководил профессор фон Айкен, расположена во внутреннем дворе. Она показала, как туда можно проехать. Но она не уверена, там ли профессор. Возможно, он уехал из Берлина.

Кулешов въехал во внутренний двор «Шарите», взял автомат и спросил Савельева:

— Товарищ подполковник. Может, я с вами? Что-то здесь как-то сумрачно.

— Отставить, старшина, — приказал Савельев, — охранять машину. Глядеть в оба. Иванов, пошли.

Больница «Шарите», находившаяся в самом центре Берлина, сильно пострадала. В тех же зданиях, которые не были разрушены, но стояли без стекол и с продырявленной крышей, работать было невозможно. Поэтому разместившийся здесь госпиталь для гражданского населения ютился в темных подвальных помещениях. Сотрудницы госпиталя с гордостью рассказали офицерам, что их шеф, профессор фон Айкен, во время штурма Берлина отказался покинуть своих пациентов и отверг все предложения о бегстве из города. Да, он и теперь здесь. Они проводили офицеров по темным лабиринтам коридоров в одну из маленьких и очень узких клетушек, ставшей на время и рабочим кабинетом, и спальней профессора.

Их встретил высокий, тощий пожилой человек в идеально белом халате. Он сухо пригласил Савельева и Иванова присесть на узком диване, видимо, служившем профессору в качестве ложа. Сам занял место за письменным столом и принял официальный вид. Доктор извинился, что не может предложить господам офицером кофе. Когда же Савельев достал из полевой сумки пакетики с молотым кофе и сахаром и передал его фон Айкену, тот наотрез отказался принять подарок. Савельев тогда попросил сварить его и выпить вместе. Доктор улыбнулся, позвал медсестру и попросил сварить кофе.

Савельев сразу предупредил профессора, у них будет не допрос, а беседа. Поэтому ему не о чем беспокоиться. Советскую военную контрразведку интересуют люди, занимавшиеся лечением и протезированием зубов Гитлера. Фон Айкен, закрыв глаза, с удовольствием пил горячий ароматный напиток. Натурального кофе он не пробовал больше года.

— Я хорошо знал врачей, лечивших господина Гитлера. Он слыл очень недоверчивым пациентом. Поэтому круг придворных врачей всегда оставался узким. К нему относились доктора Морелль, Блашке, Штумпфеггер, Хаазе и ваш покорный слуга. С моей точки зрения, Теодор Морелль — большой авантюрист. Но это, знаете ли, наши врачебные, внутрицеховые проблемы. Профессор Блашке, безусловно, является одним из лучших в Германии, если не в Европе, стоматологом. Он создал целую школу прекрасно подготовленных в теоретическом и практическом плане врачей. Помимо университетской практики и работы в стоматологии рейхсканцелярии у Блашке имелся частный кабинет где-то в центре Берлина. Но я, уважаемые господа, затрудняюсь ответить, в Берлине ли он сейчас. Блашке всегда был осторожным человеком.

Савельев поблагодарил профессора за информацию и спросил, не знает ли он кого, кто мог бы помочь найти Блашке или его сотрудников. Фон Айкен дал указание пригласить к нему студента-практиканта, обучавшегося у Блашке. Молодой человек высокого роста с приятными чертами лица дал согласие сопроводить русских офицеров.