Книга Факультет бытовой некромантии, страница 96 – Лира Алая

Если бы Резеф прослыл неловким, неуклюжим, проблемным, глупым и сварливым... Собственно, интерес к нему со стороны других аристократов упал бы до нуля. А что будет с самим Резефом, который будет понимать, что происходит, но навряд ли сможет что-то исправить, графиню не волновало.

— Как вы это проделали? — спросила я равнодушно.

Разумеется, никакого равнодушия не было. Жаль, что я не была боевым магом, иначе от поместья графа мало что осталось бы.

— По-разному, — сказал призрак, глядя в сторону. — Ах, странно себя чувствую. Сейчас, когда думаю о Резефе, маленьком некроманте, мне кажется, что что-то было не то. Мне так... грустно.

— А тогда грустно не было?

— Нет, конечно. Я преданный дворецкий в первую очередь, а не няня.

Я посмотрела на Барлока, но не стала озвучивать мысль, что прежде всего он отвратный человек, а потом уже все остальное. Я сама была аристократкой и смогла бы найти не один способ вывести Резефа из гонки наследников, не навредив ему.

Просто... у графини не было желания. А Барлок наверняка желал выслужиться.

— Так что вы делали? За исключением того, что уничтожали рядом с Резефом разные вещи, говоря, что это сделал он.

— М-м-м, это в основном.

— Не только в основном. Перечисли, пожалуйста, все.

— Ну... выставляли его капризным.

— Как? — спросила я. — Как можно этого ребенка выставить капризным?

Я была уверена, что Резеф с его характером соглашался бы со всем, чтобы не доставлять никому проблем.

— Есть... разные способы. Особенно осуждается избирательность в еде.

Ну да. Королевство, которое в свое время едва не пало из-за голода, будет довольно долго относиться к пище как к чему-то священному. Но Резеф, насколько я успела заметить, был абсолютно непридирчив и ел то, что ему давали.

Впрочем, я недооценила коварство Барлока и изощренную жестокость графини. Сначала графиня под предлогом того, что Резеф совершенно не умеет себя вести за столом, заставила его есть отдельно. Граф, который зачастую или отсутствовал в поместье, или же попросту пропускал семейные завтраки и ужины, потому пропустил этот момент.

Позже графиня попросила преданную служанку приносить еду не для господ, а для слуг, ожидая, что это заставит мальчика страдать. И хоть по меркам аристократов еда для слуг была скудной, но Резеф, кажется, ни капли от этого не страдал.

Что не устраивало графиню.

— Она уже хотела уменьшить его порцию, но я смог ее отговорить, — сказал Барлок. — Излишняя худоба такого маленького ребенка наведет на нехорошие мысли. Не только графа, которому придется вызвать лекаря, и тот наверняка определит причины, но и общество. Надо было действовать тоньше.

— Например?

— Когда тебя дома кормят одной кашей и овощами, то в какой-то момент организму становится трудно принимать другую пищу, — сказал призрак. — И сообразительный ребенок, может, не с первого раза, но с третьего или четвертого точно поймет, в чем причина. И откажется есть, допустим, мясо. Или какие-то овощи, которые раньше не ел. Что в глазах общества будет выглядеть как капризы. Особенно если добрая мачеха положит на твою тарелку лучший кусочек мяса, а ты...

А ты, как бы ни оправдывался, останешься виноват. Или съешь, а потом тебе будет плохо. Резеф, похоже, не из тех, кто решит страдать, лишь бы избежать общественных смешков. Или, возможно, тогда он даже не понимал, к чему приведет его отказ. Зато мог догадаться, что мачеха над ним издевается.