Книга О, мой бог... или вынеси меня, если сможешь!, страница 21 – Надежда Мамаева, Мира Вишес

— Ну и парочка! Вы из какой сказки сбежали, а?

— Из той, где злая фея прокляла транспортное сообщение, — ответила я, не растерявшись. — Нам бы в городскую лечебницу.

— А он кто? — Кайриец перевел взгляд с моей перебинтованной ноги на Виса. — Уж не из-за него ли вам туда надобно?

— Нет, — оскорбленно отозвался тот. — Я ее потерянная совесть.

Кайриец пожевал губами и хлопнул ладонью по потертому кожаному креслу — мол, залезайте. Я плюхнулась на заднее сиденье, Вис — рядышком.

Всю дорогу я откровенно клевала носом: навалилась усталость, внезапно и беспощадно. Голова падала на плечо, и я не была уверена, мое это плечо или этого мрачного типа, который, кажется, даже не дышал, дабы не привлекать лишнего внимания. Пару раз я ловила себя на том, что засыпаю, но тут же выпрямлялась, бормоча про «неровную дорогу» и «я не сплю, я просто медитирую».

Вис вежливо молчал. Мудрый мужчина.

Магомобиль остановился у знакомого белого здания с эмблемой посоха и змеи. Лечебница! Та самая, где я была днем. Водитель, получив плату, укатил в ночь, а мы с Висом остались стоять перед дверьми.

— Ты зайдешь? — осведомилась я.

— Нет.

— А куда ты?

— Туда. — Он неопределенно кивнул в темноту.

— Очень информативно. Прямо карта местности. «Туда» — это в сторону заката? К новому месту работы? У тебя, кстати, есть работа? Ты вообще кто по жизни? Кроме того, что ходячий арсенал и спасатель нерадивых туристок?

Вис просто смотрел на меня — спокойно, терпеливо, как смотрят на говорящего попугая, который вот-вот выдохнется. Я и выдохлась.

— Ладно, спасибо, что проводил. И что спас. И что перевязал. И что не дал умереть. И что…

— Ты уже говорила, — перебил он.

— Ничего не могу с собой поделать, я благодарная. Иногда. Когда не злюсь. Сейчас я не злюсь, так что пользуйся моментом.

Он кивнул. Развернулся и ушел в темноту — так же внезапно, как появлялся. Будто и не было никакого Виса, а был мираж, порожденный моим перегретым на солнце мозгом. Мираж с чарострелом, огненной плетью и редкостно вредным характером.

Вот так всегда! Только познакомишься с мужчиной, а он уже уходит в закат. Вернее, в рассвет — с учетом того, что сейчас глубокая ночь, которая близится к своему завершению. Я толкнула дверь лечебницы и вошла внутрь.

Ночной дежурный — сухонький старичок, что лечил меня днем, — поднял голову от бумаг и всплеснул руками:

— Леди Грин, снова вы!

— Тоже рада вас видеть, — пробормотала я.

— Что на этот раз? — Целитель уже выбирался из-за стола, на ходу поправляя очки. — Опять нога? Или другая? Или, упаси боги, голова? У вас, простите, вид такой, будто вы ею бились о пирамиду.

— Только о собственную судьбу, — заверила я. — И да, нога. Та же. Рецидив.

— Рецидив? — Он поднял брови. — После моего лечения? Быть того не может! Я же лучший специалист в этой части города. Меня даже из соседнего заречья приглашают!

— Все было прекрасно. — Я похромала за ним в перевязочную. — А потом я… обожглась.

Целитель покачал головой и уложил меня на кушетку. Дальше началась уже знакомая процедура: осмотр, цоканье языком, магическое сканирование, снова цоканье, на этот раз более выразительное.

— Ожог поверх раны, — констатировал он. — И шрам, который раскрылся. Кто вас перевязывал?

— Тот же, что и в первый раз.