Книга О, мой бог... или вынеси меня, если сможешь!, страница 18 – Надежда Мамаева, Мира Вишес

Это был странный миг. Мы просто смотрели друг на друга, а вокруг будто пролетали века, проносились миллионы возможных вариантов судеб. Жизней, в которых двое могли встретиться раньше. Или позже. Или вовсе никогда.

Маг смотрел на меня пристально, словно пытался заглянуть в саму душу.

Все это продолжалось пару секунд. А потом где-то совсем рядом застрекотал кузнечик. Брюнет сморгнул, и ощущение, что я, раскинув руки, лечу в бездонный колодец мрака, исчезло.

Зато я вернулась в реальность, где едва слышно потрескивали после дневной жары остывающие камни, лениво шептался песок, переговариваясь с ветром, а мы сидели под бездонным небом, только что избежав смерти.

И близость последней заставила меня посмотреть на жизнь под другим углом. Да, с ракурса, когда ты перекинута через мужское плечо, обзор, конечно, странноватый. Зато жизнеутверждающий.

Так что да, можно сказать, у меня случилась переоценка ценностей. В первую очередь — исторических.

И теперь куда больше происхождения древнего бинта меня интересовал монолит. Вернее, то, почему он вообще пробудился и какая дрянь из-под него полезла.

Этот вопрос я и задала брюнету, стараясь смотреть ему в глаза предельно серьезно.

Хватит романтики. Больше я на нее не поведусь! И в целом все это было из-за всплеска адреналина, ацетилхолина, окситоцина и прочих… — инов.

А теперь у меня все это схлынуло, и я вновь серьезная, солидная, здравомыслящая женщина. Хотя… кого я обманываю? Какая я серьезная? И по поводу здравомыслия были вопросики, если я ночью помчалась на капище. Да и с последним пунктом тоже имелись кое-какие невинные недоработки.

Но так или иначе, я собралась и спросила обо всем прямо.

Вот только вместо развернутого… ну или хотя бы какого-то внятного ответа получила утробное рычание и короткую фразу:

— Некоторые легенды не врут. И стоило бы относиться к ним посерьезнее.

— Это те, в которых говорится о богах? — уточнила я, и в этот миг мужская рука, державшая мою лодыжку, сжалась, и я вскрикнула.

Он тотчас ослабил пальцы. А после этот невыносимый тип отчеканил:

— Те, в которых говорится о глупцах, что полезли туда, куда им не стоило, и лишились всего. Даже души. Надеюсь, ты не одна из них?

— Ты про расхитителей гробниц? — напрямую спросила я. Да, в таком меня еще не обвиняли. — Я ничего не крала и не собиралась.

— Уже похитила, — выдохнул брюнет.

— Что? — спросила, уже догадываясь об ответе: злополучный бинт! И надо же, какие мы мелочные и злопамятные…

— Как минимум мое время и силы, — отозвался маг, намекая, что и терпения я тоже у него изрядно позаимствовала и остатки последнего вот-вот закончатся.

— Я так понимаю, про черный монолит ты ничего не расскажешь? — уточнила упрямо, ибо археологи не сдаются до последнего и докапываются до правды. Правда, при этом порой зарывая себя… Кто в тоннах бумаг, так свойственных бюрократии, когда пытается провести все легально. Кто — под руинами, если не выдержали опоры…

— Ты очень проницательна, — в голосе брюнета было сарказма столько, что его можно было намазывать толстым слоем на бутерброд вместо масла.

Повисла пауза.

Брюнет похлопал себя по карманам, словно что-то ища.

Я вздохнула, достала из своей сумки злополучный бинт и протянула его волку.

— Ты это искал?

Он мрачно взял свою же ткань и начал вновь перебинтовывать мне ногу. На этот раз уже без всяких салфеток.