Книга Спор на любовь, страница 49 – Рия Адри

Демьян повернул к нему голову.

— Повтори.

Торн застыл с флаконом в руке.

— Активатор чужой. Вестник ваш, да. Но его подняли со стороны. Кто-то использовал старый родовой канал и направил приказ к адептке Вельской.

— Кто мог?

— Тот, у кого есть доступ к закрытому регистру, архиву боевых связок и старым ключам маршрута.

Очень короткий список.

Настолько короткий, что все в тишине подумали одно и то же.

Кирсан Рейд.

Или кто-то выше.

Я не стала произносить вслух. Не хватало ещё подставить себя под обвинение в клевете без доказательств. Сегодня мне и так хватало чужих статусов.

Ректор сжал челюсть.

— В башню. Сейчас. Ворон, рядом с Вельской не ближе двух шагов.

Демьян даже не посмотрел на него.

— Если её метка вспыхнет, я подойду ближе.

— Только если она сама попросит или начнётся прямое повреждение контура.

— Если начнётся повреждение, я не буду ждать просьбы.

Ректор посмотрел на него тяжело.

— Ты сейчас очень тонко ходишь, Демьян.

— Знаю.

— Тогда не сорвись.

Демьян впервые за разговор улыбнулся.

Коротко.

Без веселья.

— Это зависит не от меня.

Я поняла, что он посмотрел на моё запястье, а потом на лицо. И от этого стало холоднее. Потому что он говорил не о гневе. Он говорил о том, что если угроза коснётся меня, он перестанет считать разрешения.

Очень страшная забота.

Самая опасная разновидность.

Та, которую трудно отвергнуть, когда тебе больно.

Я расправила плечи.

— Я иду сама.

Демьян скользнул взглядом по моим рукам. Я знала, что они дрожат. Не сильно. Но дрожат. Метка жгла под кожей, после вестника ноги всё ещё были ватными, а в груди стояла тяжесть, будто я проглотила камень.

— Вижу, — сказал он.

И, к моему удивлению, не предложил руку.

Это могло бы заслужить уважение, если бы две минуты назад он не заявил о праве изменить метку против моей воли.

Нет. Это слово тоже не нужно.

Это было бы достойно уважения при других обстоятельствах.

Мы двинулись по мосту.

Я шла между ректором и магистром Торном. Демьян держался справа, отмерив свои два шага. На самом деле он шёл так, что закрывал меня от стеклянной стены, где ещё блестела новая плёнка после вестника. Формально расстояние соблюдал. Фактически выбрал позицию телохранителя.

И хозяина маршрута.

Меня раздражало, что это раздражение смешивалось с облегчением.

Я не хотела, чтобы кто-то снова пробил стекло. Не хотела, чтобы птица или маска ударили по девочкам. Не хотела выяснять, что означает “вскрытие магии” на практике. И при этом не хотела благодарить за защиту человека, чья магия уже стала частью моей проблемы.

Очень неудобная внутренность у взрослого человека.

Не делит всё на чистое и грязное. Сразу видит, что иногда рука, вытаскивающая тебя из воды, уже держит цепь.

У входа в восточную башню нас встретил синий контур.

Он вспыхнул, затем окрасился красным.

Угроза личной паре. Старший маршрут допущен без ограничений.

— Отменить, — сказал ректор.

Контур молчал.

— Сайрус Громов, ректор академии. Приказываю отменить безусловный допуск старшего маршрута в восточную башню.

Синий свет дрогнул.

Потом голос башни произнёс:

Ректорский приказ принят. Безусловный допуск ограничен до зоны угрозы.

— Зона угрозы? — спросила я.

Ответ последовал сразу:

Общий зал. Окно северо-восточного сектора. Адептка Арина Вельская.