Книга Спор на любовь, страница 48 – Рия Адри

— Тогда найдём другой.

— Времени нет.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

— Значит, будем быстрее думать.

Ректор тихо произнёс:

— Арина…

Вот это испугало сильнее приказа.

Потому что ректор впервые назвал меня по имени.

Демьян смотрел на меня так, словно уже решил.

И я вдруг поняла: если до полуночи мы не найдём третий путь, он действительно заставит меня принять защиту.

Не потому что хочет выглядеть спасителем.

А потому что в его системе координат живая я в его клетке лучше, чем свободная я под ножом академии.

Метка на запястье вспыхнула новой строкой.

До полуночи: 2 часа 17 минут.

А ниже, тоньше, проступило:

При отказе старший шторм имеет право принудительного принятия защиты.

Глава 8. Два часа семнадцать минут

Восточная башня за эти часы перестала быть просто местом заселения. Она стала штабом, убежищем, комнатой ожидания приговоров и маленьким островом здравого смысла посреди академии, где старые механизмы просыпались быстрее, чем новые правила успевали вступить в силу. На столе лежали раскрытые бумаги, рядом остывал чай, забытый всеми сразу после первой строки угрозы, у камина Ника разбирала лекарские флаконы, а Кира стояла у окна с таким лицом, что стекло по собственной инициативе должно было укрепиться.

При отказе старший шторм имеет право принудительного принятия защиты.

Строка на моей коже горела ровно.

Я смотрела на неё и впервые за весь день ясно поняла: академия Грозового Предела не просто нас не ждала.

Она была построена так, чтобы нас здесь никогда не было.

Каждый контур, каждый маршрут, каждый старый устав, каждая формулировка работали против ведьм. Не грубо, не прямо, не с табличкой “уходите”. Хуже. Вежливо. Законно. Древними строками, которые никто не отменил, потому что удобно было считать их мёртвыми.

А теперь одна такая мёртвая строка проснулась на моём запястье и сообщила, что через два часа семнадцать минут меня либо закроют защитой Демьяна Ворона, либо вскроют магически.

Очень богатый выбор.

Прямо россыпь возможностей для самостоятельной молодой женщины.

Я подняла глаза.

Демьян стоял передо мной на мосту, держа взглядом так крепко, будто мог одним только вниманием не дать мне упасть. На его рукаве осталось тёмное пятно от клюва вестника. Кровь или родовая чернь впиталась в ткань и растекалась тонкими жилами к запястью. Лицо у него было спокойным, но это спокойствие сейчас выглядело хуже открытой злости.

Он уже решил.

Я видела это.

В его мире задача была проста: меня нельзя отдать нижнему контуру, значит, нужно поставить защиту. Остальное — формальности, которые можно учесть позже, когда я буду жива.

Достойная логика.

Если забыть, что “жива” в его понимании подозрительно легко помещалась в клетку.

— Мы идём в башню, — сказал ректор.

Он произнёс это резко, с нажимом. Не приказом мне — приказом ситуации. Над головой снова ударила гроза, лампы на мосту вспыхнули после темноты, и стекло, куда ворвался вестник, начало само затягиваться серебристой плёнкой.

Пепел птицы лежал у сапога Демьяна. Чёрный, сухой, с одной алой нитью внутри.

Магистр Торн присел, осторожно снял нить щипцами и убрал в маленький стеклянный флакон.

— Это надо проверить, — пробормотал он. — Родовой приказ был скрыт в вестнике, но активатор не от Воронов.